Путь Чести
Шрифт:
— Спасибо! — довольно искренне поблагодарил он. — Можете пройти.
За дверьми, которые несмотря на размер, открылись очень легко и беззвучно, оказался небольшой кабинетик. Насколько я понимаю — секретаря. Но в данный момент он был пуст. И тут была ещё одна дверь.
Ненастоящий служка за мной не пошёл, поэтому, не долго думая, я взялся за ручку и вошёл. Почему-то мысли постучать даже не возникло.
Хотя вру! Мысль такая как раз была. Но я её проигнорировал. Сам не понимаю из каких побуждений. То ли алкоголь виноват, то ли просто похулиганить захотелось. В общем, я просто открыл
И попал в ещё один кабинет. В большой. И сразу видно что не секретарский. Слишком уж богатая обстановка. Огромный письменный стол. Шкафы с книгами и какими-то бугами. Пара огромных кожаных кресел в стороне. И даже большущий диван. А ещё сразу было видно, что работает в этом кабинете мужчина. Даже не знаю откуда возникла такая уверенность.
Саму хозяйку кабинета в первый момент я даже не заметил. Как-то она потерялась на общем фоне. Да и сидела неподвижно, утопая в глубоком кресле за письменным столом. И наверное даже не шевелилась, давая мне оглядеться.
И лишь когда княгиня заговорила, я, слегка вздрогнув от неожиданности, посмотрел на неё.
— Так вот ты какой, Маркус Дёмин… — негромко произнесла сидевшая в кресле девушка, нагло меня разглядывая.
А я в свою очередь рассматривал её.
Что можно сказать о Саблеславе Ульчинской?
Первое что приходит в голову — это то, что она красивая. Очень красивая. В Среднем зале это не так бросалось в глаза. Наверно из-за того, что сидел от «сцены» я всё же довльно далеко.
А второй мыслью было, что она очень сильно похожа на Ханну. Или Ханна на неё. Только у княгини кожа светлее. Почти белая. И глаза зелёные-зелёные, как у кошки. Да и в целом Саблеслава была как-то… породистее, что ли. И увереннее в себе.
Эта уверенность была во всём. Во взгляде, в наклоне головы, в голосе. Уверенность и какая-то внутренняя сила.
Зря этот псевдо служка у меня оружие забрал. Я сейчас отчетливо понял, что не справился бы с княгиней, даже будь у меня автомат Калашникова со спецбоеприпасами.
— Какой — такой? — спросил я, чтобы прервать затянувшуюся паузу.
— Вот и я думаю, какой ты на самом деле, боярич? — задумчиво протянула девушка, не прекращая меня разглядывать.
— Кхм, — негромко кашлянул я. — Чем обязан такой чести, как аудиенция?
— О чём я и говорю, — улыбнулась княгиня, посомтрев мне в глаза. — С виду непонятно кто. Мальчишка. Судя по оценкам в гимназии — не самый умный. А изъясняешься словно старый боярин, с полувековым опытом.
— Кхе! — на этот раз удивлённо кашлянул я.
— Вот тебе и кхе, — всё так же, с улыбкой, произнесла Саблеслава, и, неожиданно построжев лицом, спросила: — Как тебе приём, Маркус?
— Красиво, атмосферно… — отчего-то замямлил я. Сам не знаю как, но эта хрупкая с виду деушка подавляла. Словно та самая, пресловутая и воспетая в множестве романов аура власти окружала её, из-за чего я сам себе казался мелким и ничтожным. И это злило. Да, чёрт подери! Злило! И наверно именно благодаря злости, мне стало чуть-чуть легче. Настолько, что не подумав брякнул: — Традиции русские, опять же…
— Ага, традиции, — негромко рассмеялась Саблеслава. — Боярин Мороз мне, конечно, огромнейшую свинью подложил. Ещё чуть-чуть и вместо
— Кто же не любит хорошей драки?
— Вот-вот, — кивнула девушка. И грозно спросила: — Ты почто боярышню обидел?
Наверно кто-нибудь другой на моём месте испугался бы. Да и я сам тоже. Будь слова другими. А так у меня мгновенно возникла ассоциация, которую дополнило богатое воображение, обрядив княгиню в спортивный костюм, советского образца, в шапку Мономаха и добавило на её лицо бородку. И мне стало весело. Настолько, что я заголосил:
— Не вели казнить, вели слово молвить!
— А? — растерянно приоткрыла ротик Саблеслава. Потом до неё видимо дошло, она закрыла рот и нахмурилась. — Насмешничаешь, что ли, боярич?
— Никак нет, княгиня, — сделав серьёзное лицо, вытянулся я в струнку. — Просто не понимаю, какую боярышню мог обидеть. И когда.
— И правда не слишком умный, — пробормотала себе под нос княгиня. Затем добавила: — Боярышню Синицыну ты обидел. Сегодня.
— Не помню такого, — открестился я.
— Не помнишь? Ну-ну! Сделаю вид, что поверю. Между прочим, именно из-за Синциной боярич Каганов лишился руки. А ты чуть было не лишился жизни.
— Это как так?! — не на шутку удивился я.
— Любит он её, — пояснила княгиня.
— А я тут при чём?
— А она ему, не от большого ума, сказала, что за тебя замуж выйдет.
— Да с какого перепуга?! — совсем уж офигел я. — Я её знать не знаю.
— Эх, — вздохнула Саблеслава, — все вы, мужики, дуболомы непонятливые. Хоть и бояре.
— Вот тут даже соглашусь. Этот Каганов совсем дебил. Какого хрена он вообще меня на поединок вызвать решил? Нельзя, что ли, было просто подойти и поговрить?
— Боярич, — округлила глаза княгиня, — а ты не забыл с кем разговариваешь? Я тебе что, подружка?
— Прощеньица просим, княгинюшка! — усмехнулся я. От былой растерянности не осталось и следа. Да и девушка, что так и продолжала сидеть в слишком большом для неё кресле, больше не подавляла. Обычная красивая девчонка. Хоть и княгиня. Да к тому же и непонятная. Чего ей вообще от меня надо? А то, что что-то надо — это однозначно. Иначе к чему вообще эта встреча тет-а-тет?
— Балабол! — фыркнула Ульчинская. — Ладно, поговорим серьёзно. Хочу, чтобы ты знал. Я не хотела этой дуэли. И хоть Каганов мой боярин, но в данной ситуации я была на стороне Дёминых. И сделала всё, чтобы решение принимал Михаил Васильевичем. Ему достаточно было всего лишь сказать, что он против. И никакого поединка не состоялось бы. Понимаешь?
— Я, в принципе, так и думал.
— Но боярин Михаил, — продолжила княгиня, не обратив внимания на мою реплику, — зачем-то решил усугубить конфликт. Или же попросту избавиться от тебя, боярич. Никто ведь не думал, что ты сможешь победить. И боярин Иван, хоть и мог повлиять на брата, но не сделал этого.
— К чему ты клонишь, Саблеслава Мечеславовна? — серьёзно спросил я, понимая, что начался тот самый разговор, ради которого мне и назначили аудиенцию.
— К тому, Маркус, что в роду Дёминых тебе будет очень сложно выжить.