Путь через равнину
Шрифт:
— Решил одеться потеплее. Снаружи холодно. Скоро надо будет отпускать бороду.
Эйла поняла, что он подразумевал больше, чем было сказано. Он хотел сказать то, о чем они говорили ночью: пришло другое время года, и им пора в путь. Она не хотела говорить об этом.
— Нам нужно распаковать наши зимние вещи и убедиться, что они в порядке, Эйла. Багаж все еще у Доландо?
Ему же это прекрасно известно. Зачем тогда спрашивает? Эйла попыталась подумать о чем-то другом.
— Да, он там, — сказал Дарвало.
— Мне нужна теплая рубаха. Эйла, ты не помнишь,
Конечно, она знала. И он знал.
— Вещи, которые сейчас на тебе, совсем не похожи на те, в которых ты появился впервые, — сказал Дарвало.
— Эти мне дали Мамутои. А сюда я пришел в одежде Зеландонии.
— Я примерял ту рубашку, которую ты тогда дал мне. Она все еще велика для меня, но уже не настолько, — сказал юноша.
— У тебя до сих пор цела та рубашка? Я уж и забыл, как она выглядит.
— Хочешь — покажу.
— Да-да. Посмотрел бы.
Несмотря ни на что, Эйле тоже стало любопытно.
Они прошли к деревянному дому Доландо. С полки над своей кроватью Дарвало достал заботливо перетянутый сверток. Развязав его, он достал рубашку.
Она была необычной. Декоративная вышивка, свободный длинный покрой — все это отличалось от одежды Мамутои, к которой привыкла Эйла. Больше всего ее удивило то, что рубашку украшали хвосты горностаев.
Она показалась странной даже Джондалару. Так много всего произошло с тех пор, как он в последний раз надевал ее, что теперь рубашка казалась старомодной и непривычной. Он ее редко надевал, когда жил в племени Шарамудои, предпочитая одеваться как все, и хотя минул год и несколько полнолуний с того дня, как он отдал ее Дарво, казалось, что он в последний раз видел одежду из дома несколько жизней назад.
— Полагается, чтобы она была свободной. Дарво, ты должен ее подпоясывать. Давай завяжи пояс. Я покажу, как это делается. У тебя есть ремень?
Юноша надел богато украшенную кожаную тунику и протянул Джондалару длинный ремень. Тот велел Дарво, чтобы он выпрямился, и повязал ремень низко, почти на бедрах, так что хвосты горностая свисали свободно.
— Видишь, Дарво? Не так уж она велика тебе. А ты что думаешь, Эйла?
— Это необычно. Никогда не видела такой рубашки. Но мне кажется, что ты выглядишь прекрасно, Дарвало.
— Мне нравится она. — Он раскинул руки, разглядывая подол. Может быть, он наденет ее, когда они будут у тех Шарамудои, что живут вниз по реке. Ей должно понравиться. Той девушке, которую он приметил.
— По эту сторону гор скоро начнутся дожди, — сказал Доландо. — Помните, на что похожа река, когда Сестра переполняется водой?
— Надеюсь, все обойдется, — ответил Джондалар. — Нам нужна будет ваша большая лодка, чтобы переправиться на ту сторону.
— Если хочешь воспользоваться лодкой, мы проведем тебя к Сестре.
— Тем более что нам нужен болотный мирт, — добавила Каролио, — а мы именно там его собираем.
— Я с удовольствием поплыл бы вверх по реке на вашей лодке, но не уверен, что лошадям это понравится.
— Не хочешь ли ты сказать, что они
— Да, лошади могут переплывать реки, но до Сестры слишком далеко, несколько дней, как я помню. Вряд ли они смогут проплыть такое расстояние.
— Есть путь через горы, — сказал Доландо. — Вам надо немного вернуться, затем пойти вверх и обогнуть одну из более низких вершин. Путь, на котором поставлены знаки, приведет вас близко к тому месту, где Сестра соединяется с рекой Великой Матери. Там есть высокий гребень к югу, который легко увидеть, как только вы достигнете равнины на западе.
— Но разве это лучшее место для переправы? — Джондалар вспомнил бурно несущийся поток воды.
— Возможно, нет, но вы пойдете по течению Сестры на север, пока не найдете подходящего места, хотя она не из легких рек. Она обильно наполняется водой с гор, течение у нее быстрее, чем у реки Великой Матери, и она более коварная, — сказал Карлоно. — Как-то нам пришлось идти вверх по течению почти месяц. Течение было все время быстрым, да и сама по себе река трудная.
— Мне нужно идти вдоль русла реки Великой Матери, чтобы попасть домой, а это значит, что придется переправиться через Сестру, — сказал Джондалар.
— Желаю удачи.
— Вам нужен запас пищи, — сказала Рошарио, — и у меня есть еще кое-что для вас.
— У нас не так много места, чтобы брать что-то лишнее.
— Это для твоей матери. Любимое ожерелье Джетамио. Я берегла его, чтобы отдать Тонолану. Оно совсем не тяжелое. После того как умерла мать Джетамио, ей было необходимо ощущение связи с родными местами. Я говорила ей: «Помни, что ты — из племени Шарамудои». Она сделала ожерелье из зубов серны и позвонков осетра как знак земли и реки. Думаю, что твоей матери захочется иметь вещь, принадлежавшую женщине, избранной ее сыном.
— Ты права. Спасибо. Это будет большим подарком для Мартоны.
— Где Эйла? Я хочу дать ей тоже кое-что. Надеюсь, у нее найдется место.
— Они с Толи увязывают груз. В действительности ей неохота уезжать… пока не поправится твоя рука. Но мы просто не можем ждать дольше, — сказал Джондалар, направляясь в сторону селения.
— Уверена, что со мной все будет в порядке. — Рошарио присоединилась к нему. — Эйла сняла старую повязку из бересты и наложила вчера новую. Мне кажется, что рука уже почти поправилась, но она хочет, чтобы я еще поносила повязку. Говорит, что, как только я начну действовать рукой, все будет в порядке.
— Я уверен в этом.
— Не знаю, почему задерживаются гонец и Шамуд, но Эйла объяснила, что делать, и мне, и Доландо, и Толи, и Каролио, и другим. Мы справимся без нее, хотя нам очень хотелось бы, чтобы вы остались. Еще не поздно передумать…
— Для меня это значит больше, чем я могу высказать, Рошарио, что вы так принимаете нас… особенно Доландо… воспитание Эйлы…
Она остановилась и посмотрела на высокого человека.
— Тебя это беспокоило?
Джондалар почувствовал, что покраснел от замешательства.