Путь через равнину
Шрифт:
Внимание Эйлы привлекли новые звуки: более сочные и напевные фразы, кончающиеся каким-то кудахтающим звуком. «Песчаные куропатки слишком велики для подобных звуков — значит, это были горлицы», — подумала Эйла и огляделась вокруг. На нижних ветвях она увидела простое, сложенное из прутиков гнездо с тремя белыми яйцами внутри. А перед ним сидел пухлый голубь с маленькой головкой и короткими лапами. Его мягкое оперение имело палевый, почти розоватый оттенок, узоры на спине и крыльях напоминали переливы черепахового панциря.
Джондалар перевернулся
— Эйла?! А, вот ты где, — пробормотал он.
— Спи, спи. Тебе еще рано вставать, — сказала она, вылезая из их укрытия.
Было ясное свежее утро, на синем сверкающем небе не было ни тучки.
Волк куда-то исчез. Видимо, охотился или обследовал местность. Лошади паслись в стороне у спуска в долину. И хотя солнце стояло еще низко, от земли уже поднимался пар. Эйла ощутила запах сырости, когда присела, чтобы справить нужду. Затем она заметила красные потеки на своих ногах. Вот и пришло ее «лунное время». Нужно было вымыться и постирать нижнюю одежду, но прежде следовало достать муфлоновую шерсть.
Овраг, спускающийся к реке, был наполовину заполнен водой, и та, что текла посередине, была чистой. Она наклонилась, сполоснула руки и зачерпнула несколько пригоршней холодной струящейся воды, чтобы утолить жажду. Когда она вернулась к палатке, Джондалар уже встал. Он улыбнулся, когда она вошла в их убежище в ивняке. Затем она вытащила все корзины наружу и начала шарить в них. Джондалар достал свои корзины и начал перебирать вещи. Он хотел установить, что пострадало от ливня. Едва завидев Эйлу, Волк понесся к ней.
— Похоже, ты доволен, — похлопывая зверя по шее, сказала Эйла.
Волк встал на задние лапы, положив передние грязные ей на плечи. Это было так неожиданно, что она чуть не упала, с трудом сохранив равновесие.
— Волк! Ты же весь в грязи! — произнесла она, а тот тем временем облизывал ее шею и лицо, а затем, глухо урча, стал прикусывать ее подбородок. Несмотря на грозный оскал, хватка его была нежной и чуткой, как если бы он взял щенка. Его зубы не оставляли никаких следов. Эйла запустила руки в его густую шерсть, оттолкнув морду Волка, она посмотрела в его глаза, полные преданности и любви. И тогда она прихватила зубами его брыли и, издав такое же глухое урчание, стала ласково покусывать его. — А ну давай опускайся! Посмотри, что ты натворил со мной! Придется отмывать и это. — Она скинула верхнюю одежду, оставшись в кожаной безрукавке, которую вместе с короткими штанишками использовала как нижнее белье.
— Если бы я не знал тебя, я бы перепугался, Эйла, — сказал Джондалар. — Все-таки это уже крупный зверь, к тому
— Не волнуйся, когда Волк вытворяет такое. Таким образом волки приветствуют друг друга и выказывают взаимную любовь. Думаю, он рад, что мы вовремя проснулись и убрались из долины.
— Ты уже видела, что там внизу?
— Еще нет… Волк, фу!
Волк обнюхивал ноги Эйлы: наступило «лунное время». Она отвернулась и покраснела.
— Я пришла, чтобы взять шерсть, но никак не могу ее найти.
Пока Эйла стирала одежду, мылась сама, а затем подвязывала муфлоновую шерсть и отыскивала одежду, Джондалар подошел к спуску и взглянул вниз. Не видно было никаких следов их пребывания там. Долина была покрыта водой, и уровень ее продолжал подниматься. В ней мелькали деревья, кустарники, ветви, обломки и прочая дребедень.
Русло реки, питающей этот новый водоем, было перекрыто где-то внизу, и ее течение обратилось вспять. Но бурлящих водоворотов в отличие от вчерашнего уже не было.
Эйла тихо подошла к Джондалару, который внимательно изучал долину; почувствовав ее присутствие, он произнес:
— Ниже по течению, должно быть, находится узкое ущелье, и там что-то перекрыло реку. Может быть, скала или оползень. Они удерживают воду. Видимо, такое здесь бывало и прежде. Вот почему эта долина была такой лесистой и зеленой.
— Молниеносное наводнение могло запросто смыть нас, — сказала Эйла. — В моей Долине половодья случались каждую весну, и это было довольно опасно, но этот случай… — Она не могла найти слов и инстинктивно закончила свою речь на языке знаков Клана, что более сильно и точно выражало ее эмоции.
Джондалар понял, потому что тоже не находил слов и разделял ее чувства. Молча они наблюдали движение воды внизу. Эйла заметила, что он о чем-то задумался. Наконец он произнес:
— Если оползень, или что там еще, внезапно сдвинется, то вода хлынет вниз — это будет чрезвычайно опасно. Надеюсь, что там нет людей.
— Опаснее, чем прошлой ночью, или нет?
— Вчера лил дождь, и люди ожидали чего-то вроде наводнения, но если запруду прорвет в ясную погоду, то для людей это будет ужасным сюрпризом.
— Но ведь люди, живущие возле этой реки, должны бы заинтересоваться, почему она перестала течь?
— А как же мы, Эйла? Вот мы едем и не знаем, почему иссякло русло реки. Мы окажемся в таком же положении, и никто нас не предупредит…
Эйла взглянула на воду внизу и, помедлив, ответила:
— Ты прав, Джондалар. Это может повториться. Неожиданное наводнение, молния, которая может попасть в нас, как в то дерево. Или землетрясение, и внезапно разверзшаяся пропасть поглощает всех, кроме маленькой девочки, оставшейся одной во всем мире. Или кто-то может заболеть, или родиться больным, ненормальным. Мамут говорил, что никто не знает, когда Великая Мать решит призвать одного из Ее детей обратно к Ней. Нет смысла беспокоиться о таких вещах. Мы ничего не можем здесь поделать. Решает все Она.