Пустыня смерти
Шрифт:
— Если пригласит, прихватите для нас бекону, — попросил Верзила Билл Колеман. — Очень уж мне хочется отведать кусочек хорошего бекона.
— Можно нам взять ружья? — спросил Гас. Ему не хотелось находиться среди многочисленных мексиканцев безоружным.
— Вы меня сопровождаете, поэтому берите оружие, — разрешил Калеб. — Сопровождающие едут впереди. Хотелось бы прихватить и барабанщика, но у нас его нет. Ну, тронулись.
Гас и Калл зашагали прямиком к лагерю мексиканцев. Калеб, прежде чем последовать за ними, долго стоял на месте, раскручивая сигару — он возил их с собой и сразу помногу не выкуривал.
— Боже
— Не думаю, что они станут стрелять в нас — это все же переговоры, — заметил Калл, хоть и не был достаточно уверен на этот счет.
Вся мексиканская рать выстроилась на равнине в боевом порядке и поджидала их. На конях сидели сто пятьдесят кавалеристов, пехота, численностью в несколько сот человек, выстроилась в шеренги во главе с капитанами и лейтенантами. Командиры отъехали в тыл и оттуда подавали команды. Несколько человек сгрудились возле пушки. Около белой палатки стоял импозантный мужчина в окружении адъютантов.
И снова пришлось убедиться в том, как обманчивы расстояния в прериях. Сперва казалось, что мексиканская армия расположилась довольно далеко — по подсчетам Гаса, на полдня пешего перехода, а на самом деле оказалось, что значительно ближе. Калл и Гас не успели, что называется, глазом моргнуть, как очутились перед самым дулом пушки — или это им так показалось, а первая шеренга солдат стояла от них всего в сотне ярдов.
— Они не станут нас убивать, — промолвил Калл. — В данный момент это им ничего не дает. Нас всего лишь трое. Если они воспользуются превосходящей численностью и прикончат нас, то будут выглядеть как трусы.
— А кто их знает, может они и есть трусы, — предположил Гас. — Если они пальнут по нам из пушки, то разорвут на куски.
Они то и дело оглядывались на своего командира Калеба Кобба, а тот казался невозмутимым, сидя на лошади, идущей медленным шагом, и покуривая длинную сигару.
— Не обращайте на них внимания, — поучал он. — Идите прямо к той палатке. Единственный, с кем нам нужно говорить, — их начальник.
Оба рейнджера делала так, как им велел Калеб, они спокойно шли сквозь ряды пехоты и кавалерии. Оба смотрели прямо перед собой, стараясь не обращать внимания на сотни солдат вокруг, готовых в любую минуту убить их.
Стоящая на верхушке пригорка позади них Матильда не удержалась и вскрикнула:
— Они пропали — их наверняка убьют!
— Да нет, Матти, — это же переговоры, — увещевал ее Чадраш, но она не успокаивалась. Тревога переполнила все ее существо. Она закрыла лицо руками и зарыдала.
Когда трое рейнджеров подошли к палатке генерала, Гас пришел в замешательство, увидев среди офицеров и капитана Салазара.
— Я-то надеялся, что медведь задрал и его, — шепнул он Каллу.
— Что делать, не задрал, — проговорил Калл.
Вокруг генерала, грузного мужчины в военной форме, сплошь обшитой позолоченными галунами, стояли семеро офицеров. У генерала были закрученные усы, в руках он держал серебряную флягу, из которой изредка что-то отхлебывал. У некоторых офицеров на боку висели сабли — они сурово смотрели на молодых рейнджеров, приближающихся к палатке. По сути дела, лишь один из них, похоже, глядел сочувственно — капитан Салазар. Он вышел навстречу им и по-военному приветствовал.
— Поздравляю
— Догадываюсь, что вы уже знакомы, — произнес Калеб. Он слез с коня и передал поводья мексиканскому ординарцу, а тот в недоумении взял их.
— Да, полковник, мы вместе путешествовали, — ответил капитан Салазар. — К сожалению, наше путешествие прервалось, как вы, возможно слышали.
— А-а, медведь, ну как же, слышал, — заявил Калеб. — А вы капитан Салазар?
— К вашим услугам, — представился капитан и снова отдал честь. — Разрешите мне представить вас генералу Димазио.
Грузный генерал не приветствовал их по-военному — он лишь небрежно кивнул и жестом пригласил войти в палатку.
— Надеемся, вы не откажетесь от чашечки кофе, — предложил Салазар Калебу. — И нам и вам повезло, что мы нашли друг друга столь быстро. Генерал Димазио не любит ездить по прериям. То, что вы явились приветствовать нас, избавило его от лишних хлопот.
— Тогда нам и впрямь повезло, — согласился Калеб и, не сказав ни слова Гасу и Каллу, наклонился и вошел в палатку.
Как только Калеб Кобб скрылся в генеральской палатке, двое мексиканцев закрыли ее полог и встали у входа с ружьями наперевес. Калл и Гас остались одни среди сотен вражеских солдат, большинство из которых смотрели на них явно недружелюбно. Правда, из ружей в них не целились, сабли не обнажали, но по всему чувствовалась напряженность. На соседнем холме в конце ровного поля стояла горстка рейнджеров, смотрящих на них. У Калла мелькнула мысль, что выглядят они какими-то жалкими оборванцами. Мексиканцы по большей части были одеты в чистую униформу; на многих кострах кипели котлы. Армия, в центре которой они находились, была хорошо экипирована и обучена — совсем не похожа на испуганное сельское ополчение, с которым они столкнулись в Антон-Чико.
— Вот мы сами появились, — промолвил Гас. Молчание действовало на него угнетающе.
— Да, на сей раз, — ответил капитан Салазар. Он единственный из мексиканцев относился к ним по-дружески. — А не желаете ли позавтракать? — предложил он. — Как видите, еды у нас достаточно. Даже куриные яйца есть.
Гас чуть было с радостью не согласился — он подумал, что готов съесть зараз тридцать или сорок яиц, если их предложат, но Калл с ходу отверг предложение Салазара, сказав:
— Нет, сэр, премного благодарны. Мы уже поели.
— В таком случае позвольте предложить вам по чашечке кофе, — не отставал Салазар.
— Спасибо, я бы не отказался от кофе, — поспешил Гас, опасаясь, как бы Калл не отверг и это предложение.
Салазар дал знак ординарцу, и тот быстро принес всем по чашке кофе.
— Почему ты соврал, что мы уже поели? — спросил Гас Калла. — Ты же знаешь, что мы не жрали с тех пор, как убили тех тетеревов. Мог бы и позволить им накормить нас — еды у них навалом.
— А у наших рейнджеров нет ни крошки, — напомнил ему Калл, глядя на группку товарищей, стоящих вдали на холме. — Я не сяду и не стану набивать себе брюхо вместе с врагами, в то время как наши люди готовы сжевать собственные ремни.