Пустыня смерти
Шрифт:
Гас недоумевал, почему командовать эскадроном мексиканской кавалерии назначили француза.
— Почему же французы воюют вместе с мексиканцами? — спрашивал он. — Я знаю многих французов из Нового Орлеана, но не знал, что они поселились даже в Мексике.
— Думаю, они нанялись в мексиканскую армию за деньги, — объяснил Длинноногий. — Я за всю свою службу так и не сколотил никакого капитала — деньги по большей части уплывали на всякие развлечения, но немало уходило и на содержание.
— Я служу вообще не из-за денег, —
— По каким же? — поинтересовался Гас.
Калл не ответил. Он не хотел, чтобы его компаньон задавал вопросы, и сожалел, что вообще заговорил об этом.
— Ты что? Разве не слышал? Я спросил тебя, по каким причинам? — не унимался Гас.
— Вудроу не знает, почему и за что он сражается, — ответила за него Матильда. — Не знает он и зачем перевернул тогда коляску, за что его исхлестали плетьми. А мой Чад не знал, зачем он странствовал — просто по природе своей он был таким странником. А Вудроу по природе драчун и забияка.
— Сражаться вообше-то можно, — высказался Длинноногий. — Но есть время, удобное для сражения, а есть и неподходящее. Сейчас вот мы связаны по рукам и ногам и к тому же безоружны. Так что время для сражения никак не подходит.
Они шагали весь оставшийся день и большую часть вечера, который выдался довольно холодным. Калл шел вместе со всеми, хотя у него вновь разболелась нога. Майор Ларош выслал вперед негров разведать дорогу. Сам он на пленников не оглядывался. Они видели, как он время от времени вскидывал руку и подкручивал усы.
Утром небольшие лужи около реки покрылись тоненьким ледком. Пленникам выдали по чашке кофе; пока они пили, майор Ларош построил своих солдат в шеренгу и поехал вдоль строя, внимательно оглядывая каждого. То и дело он указывал на всякие мелкие нарушения — то лямка подпруги неправильно закреплена, то мундир не застегнут на все пуговицы, то ножны сабли не надраены до зеркального блеска. Те, у кого он нашел нарушения, немедленно выходили из строя и принимались устранять недостатки, а майор лично следил за ними.
Закончив осмотр своего эскадрона, майор поехал осматривать и техасцев. Они знали, что одеты в тряпье и покрылись грязью, но когда майор посмотрел на них придирчивым взглядом, они почувствовали себя еще более грязными и оборванными. Майор заметил, как Верзила Билл Колеман принялся ожесточенно чесаться — большинство рейнджеров давно уже завшивели.
— Джентльмены, — обратился к ним майор, — вам нужна баня. В Эль-Пасо мы устроим вам великолепную церемонию приема. Там мы будем находиться целых четыре дня. А сейчас я намерен развязать вас, чтобы вы смогли вымыться. Здесь течет прекрасная река — почему бы не искупаться в ней? Если станете купаться каждый день, пока не прибудем в пункт нашего назначения, то, возможно, будете иметь приличный вид, когда начнется церемония в вашу
— А что это будет за церемония, майор? — поинтересовался Длинноногий.
— Пусть она станет сюрпризом для вас, — ответил майор Ларош без тени улыбки на лице.
Гасу очень не понравилась манера майора Лароша говорить — резко и с издевкой в голосе. Гас не видел причин, почему французу, да и вообще любому другому, так уж необходимо вести речь таким лающим тоном. Более медленную и не столь резкую манеру разговора было бы значительно легче воспринимать, особенно холодным утром, когда надо приложить столько усилий, чтобы хоть чуть-чуть согреться.
— Я собираюсь развязать вас, чтобы вы вымылись, — повторил майор. — Снимайте грязную одежду — мы ее сожжем.
— Как так сожжем? — в недоумении спросил Длинноногий. — Майор, другой одежды у нас нет. Согласен, что она грязная и вонючая, но если мы ее сожжем, то у нас не найдется даже мешка, чтобы напялить на себя.
— Зато у вас есть одеяла, — подсказал майор. — Сегодня можете завернуться в них, а завтра придем в Лас-Крусес и там получите другую одежду, так что будет в чем показаться на торжественном приеме.
Он кивнул своим неграм, и те принялись развязывать рейнджеров. В сопровождении всадников они пошли к Рио-Гранде. Держались все время настороже — никто не доверял французу-майору. Вдобавок, было холодно, а зеленоватые воды реки, похоже, еще холоднее. Иней на колючих кустах все еще не растаял.
— Снимайте одежду, джентльмены — баня ждет вас, — произнес майор Ларош.
Техасцы колебались — никто не хотел раздеваться первым. Но майор Ларош с нетерпением поглядывал на них, а сзади напирали кавалеристы.
— По-моему, ребята, вы зря считаете себя важными джентльменами, — сказала Матильда. — Мне надоело нюхать вашу вонь, так что раздеваюсь первой я, если другие больно стесняются.
Кавалеристы смущенно захихикали, когда Матильда стала снимать с себя одежду, но майор Ларош свирепо зыркнул на них и смешок затих. Затем он повернулся к ним спиной и посмотрел, как Матильда входит в реку.
— Торопитесь, джентльмены, — подгонял рейнджеров майор. — Леди подала вам пример. Торопитесь — нам надо двигаться дальше.
Техасцы стали неохотно раздеваться, а мексиканские кавалеристы уставились на Матильду, плескавшуюся в водах Рио-Гранде.
— Думаю, нам не повредит искупаться, — заметил Длинноногий. — Я вообще-то предпочитаю мыться в большом медном тазу, но считаю, что и эта древняя река сойдет.
Он разделся, а за ним наконец-то разделись и все остальные. Их раззадорил тот факт, что Матильда, хоть и не такая плотная и массивная, какая была, когда выходила из Рио-Гранде с водяной черепахой в руке, но все же довольно-таки крупная женщина, плескалась и лила на себя воду, потирая руки и груди пригоршнями песка, зачерпнутого со дна реки.