Пустые Холмы
Шрифт:
– Ты уверен? – растерянно пробормотала Марьяна.
– Иди-ка наверх и поищи его там, а я попробую посмотреть в саду. – На этот раз их глаза встретились, и Сева постарался вложить в свой взгляд как можно больше убедительности. Голос его стал слаще и вкрадчивее. Ну давай же, девчонка, поддавайся!
Марьяна кивнула и бесшумно двинулась по лестнице вверх. Едва она исчезла, Сева бросился к окну, распахнул створки и вылетел вон, обернувшись коршуном.
Порыв печального, уже почти осеннего ветерка скрипнул ставнями, дверь Митиной спальни хлопнула. Из комнаты стремительно вышла молодая вдова Елена Рубцова. Прическа ее выглядела немного растрепанной,
Василиса и представить не могла, что их прилавок на ярмарке привлечет столько людей. Покупателей среди них почти не было, зато друзья, которые прогуливались по Ярилиному торгу, остались вместе с Василисиными домочадцами. Первыми появились Полина и Маргарита. И пока Маргарита уплетала пирожки и рассказывала о наставниках в своей ироничной манере – так, что бабушка и тетка Малуша покатывались со смеху, – Полина не сводила глаз с акварелей.
– Это рисовал тот, о ком я думаю? – шепнула она Василисе.
– Я почти уверена, что да.
– Как это вышло?
Василиса вынула из кармана письмо и протянула Полине.
– Это его почерк, верно?
– Да, как-то под Новый год Митя писал мне. Почерк похож!
– Он прислал рисунки под видом неизвестного доброжелателя. Мама думает, это сделал коллега.
– Он даже не догадался изменить почерк? Неосторожно!
– Я говорила, что меня не будет на ярмарке. Наверное, поэтому он не рассчитывал, что я увижу и догадаюсь.
Внезапно за их спинами вырос Алеша Попов. Полина потупилась, отвечая на его приветствие, но Алеша ничего не заметил, потому что бабушка тут же протянула ему поднос с пирожками, которые она, будучи плохим продавцом, раздавала даром. Маргарита оттащила Полину к прилавку Малуши, и, пока они рассматривали скатерти, Алеша пытался всучить бабушке деньги. Чтобы определиться с выбором, Полине и Маргарите пришлось подкидывать потустороннюю монетку, которая все решила за них: Малуша вынула из закромов бумажный конверт и принялась складывать круглую скатерть, вышитую тонкими зелеными веточками. Никого не удивило, когда она тоже замахала руками в ответ на протянутый самоцвет.
– Что вы, девочки! Еще я буду брать деньги с непосвященных воспитанниц! Да откуда у вас камни вообще?
– Я даю уроки французского, – возразила Полина. – У меня есть небольшие накопления.
– А я несколько раз вышивала на заказ, – подхватила Маргарита. – Только Велес не говорите, что мы ведем активную коммерческую деятельность!
Василиса рассмеялась, а Попов, опередив девушек, сунул Малуше самоцвет.
– Это будет мой подарок.
– Так пирожки тоже были для нас? – нашлась Маргарита, снова всех рассмешив.
– Вот уж нет! – ответил Алеша. – Хватит вам и скатерти.
Потом заглянул Арсений Птицын и тоже остался. Иногда подбегала Забава, чтобы узнать, как идут дела с продажами. Как раз сквозь такую большую компанию молодежи и протиснулся незнакомый мужчина, при виде которого Ирина Станиславовна вдруг заволновалась.
– Здравствуйте, Ирочка. Так и думал вас здесь встретить.
– Матвей, какая неожиданность…
Василиса обернулась с горячим любопытством и улыбнулась колдуну в ответ. Ей подумалось, что такие нравятся сразу же: большие, с веселыми смеющимися глазами и движениями как будто слишком робкими для такого высокого роста. Едва заметная проседь на висках и в короткой бороде делала его лицо только интереснее.
– Это мои дочка и мама, – пролепетала Ирина Станиславовна,
– Очень приятно! Ну, хорошо сегодня все продается?
– Неплохо, – отозвалась Ирина Станиславовна, странно хихикнув.
– Ой, да они недоговаривают, – тут же встряла Маргарита. – Они раздают пирожки направо и налево, а деньги брать отказываются.
Вся компания со смехом закивала.
– Ладно, торговцы из нас так себе.
– Зато утром у них купили два этюда, – нашлась Полина. – Это были какие-то родственницы Романовых, поэтому они даже не стали торговаться.
– Могли бы тогда взять пять, а не два, – тут же добавила Маргарита.
– Верно, – подхватил Матвей, – рисунки-то замечательные!
– Правда нравятся? – Василиса хитро взглянула на мать.
– Я с удовольствием приобрету один из них! Это вы рисовали, Василиса? – Он участливо взглянул на девушку.
– Нет, их нарисовал один доброжелатель. – Василиса все смотрела на мать, и выражение лица той стало совсем растерянным. – Я думаю, это мамин поклонник.
Ирина Станиславовна ойкнула и покраснела.
– Не говори глупостей, Вася! Нет у меня никаких поклонников.
– Вот так всегда. Она отрицает, что у нее есть поклонники. Но ведь она неправа, верно?
– Конечно же, неправа! – охотно поддержал Матвей.
Митя остановился и бессильно вздохнул: знал же, что как только ступит на улицу, натолкнется на Марьяну.
– А я как раз искала тебя!
– Зачем?
– Там Вещий Олег и Николай Писарев, тот журналист из «Летописи». Они разговаривают в беседке. Я хотела предложить… послушать или, может быть, прервать их разговор. Но теперь к ним присоединился Звездинка, и они ужасно спорят! Ты знаешь, о чем. Ты можешь пойти и поддержать Анатолия! Я уверена, что он готов выступить против их плана!
– Останься тут, ладно? – Не дождавшись ее кивка, Митя быстро зашагал в другой конец сада.
Следом за раздражением накатил стыд. Марьяна не была виновата в том, что их обручили. В таком юном возрасте она умела исполнять роль соратницы: делилась с ним мыслями и планами – так ведь учили отпрысков древних родов? Случись что, можно было не сомневаться, Марьяна Долгорукая будет с ним рядом и поддержит любое решение. И неясно, чем вызвано такое ее отношение: мудрым принятием древних традиций или искренней приязнью? Вдвойне стыдно становилось от того, что он не мог дать ей того же. Даже в самой трудной ситуации он будет – тайно или открыто – опекать и поддерживать другую девушку. И та не станет смотреть на него с благоговением, ее жизнь не будет зависеть от их совместных решений и старых традиций, она не спросит у него совета, ее вообще не будет рядом…
Он снова одернул себя. Впереди показалась увитая цветами беседка, откуда действительно раздавались громкие голоса и ноты ярости отчетливо разливались по округе. Митю заметили: голоса стихли, и колдуны в беседке обернулись.
– Муромец! – раздался вскрик Звездинки, рука его качнулась в приглашающем жесте.
Митя приблизился. Марьяна ошиблась с тем, чью сторону в этом споре он займет, если, конечно, спор действительно касался главного интереса Вещего Олега и Николая Писарева – открытия тайны существования магического сообщества потусторонним. Она полагала, что ее жених благородно поддержит Звездинку и своего тестя, но Митя все еще испытывал приятное волнение, представляя, что однажды маги и потусторонние смогут жить в мире.