Пустой
Шрифт:
Тактическую подготовку объявили утром на построении взамен административного права, занятие по которому проводила старая бабулька, и все дружно вместо конспектирования лекций занимались своими делами. В основном спали, уронив голову на руки, которые в свою очередь лежали на парте.
Все занятия в школе милиции были нудными и абсолютно не интересными. Нудной и скучной представлялась вся дальнейшая служба в МВД. И самое главное – нищей. Меня, как самого старшего по возрасту, целых двадцать шесть лет как-никак, назначили командиром взвода.
И
МВД!!!
Тем более вызывал всеобщее изумление - я. Только окончивший престижный университет и по сравнению с окружающей меня массой олигофренов, имеющий сказочные перспективы в жизни.
Как им молодым и глупым объяснить, что такое алименты и стервозная брошенная жена, которая подает в суд на тебя по любому поводу. Задержка в выплате алиментов на один месяц привела меня к разбору полетов с судебным приставом. Если, по ее милости, чего она и добивалась, вынесут судебное решение о моем наказании как злостного неплательщика, не видать мне престижной работы, а светит мне карьера слесаря с высшим юридическим образованием.
Пусть хоть так, перебьюсь как ни будь, это же временно, правда...?
Все примитивные познания от примитивных преподавателей я ленился даже записывать в тетрадь. Лекции, в связи с казарменной дисциплиной и строгим ежедневным пересчетом и перекличкой игнорировать не получалось. А тут еще это «почетное» звание комвзвода… Приходилось не только быть пионером-всем-примером, но и морально и физически воздействовать на ущербных юных блюстителей порядка, что бы они росли над собой, постоянно повышали уровень своих знаний, физической подготовки и высоких моральных качеств.
Словом, жизнь подкинула свой излюбленный фортель, дала мне то, чего я избегал и сторонился, как и женитьбы в свое время. А именно дисциплину и ответственность. Да я в армию не спешил идти по причине того, что я не могу подчиняться кому-либо и выполнять тупые команды. А именно на выполнении всех команд беспрекословно и подчинении старшему по званию базируется любая армия мира. В этом ее смысл и существование!
Я шарахался от службы в армии как черт от ладана, и тут такое…
Какие-то тупорылые дяденьки с перекошенными от частого употребления алкоголя рожами, постоянно чего-то от меня хотят. Орут как резанные и послать их подальше ты не можешь… Субординация… Понимать надо…
А за моей спиной стоят восемнадцать дебильных рож, у которых при правильном воспитании и регулярном питании есть все шансы стать такими же тупорылыми дяденьками с перекошенными лицами от регулярного употребления пива и водки.
Сначала, мой взвод меня просто раздражал, потом
Да делайте вы все, что хотите, хоть на ушах ходите, колхозяры.
На истеричные вопли старших по званию, просто перестал обращать внимание и хоть как-то реагировать на их замечания навести порядок и дисциплину в коллективе. Отстаньте вы от меня все. В стране сейчас недобор в внутренние органы. Все равно вы мне корочки выдадите и торжественно проводите из учебки.
Из комвзвода разжалуете до рядовых, да пожалуйста! Я еще проставлюсь на радостях. Пусть кто угодно по утрам ставит строем этих дебилов и ведет перекличку. Дайте мне просто, спокойно, отсидеть здесь свои полгода и выйти из этого дурдома на вольные хлеба.
Поиски работы не останавливались ни на секунду. Я верил, что меня ждала непыльная работенка в теплом офисе. Сисястые и сговорчивые секретарши, достойные деньги в качестве зарплаты за легкий труд. Уважение к самому себе. Прощай сессии универа, ночные смены на вонючем заводе и нудная жена. Хоть от нее избавился, не без потерь правда. На алименты меня поставила, но я и на это готов, лишь бы не видеть ее унылую рожу и не слышать ее вечное нытье.
Но в данный момент я находился в спотзале на уроке тактической подготовки. Так называли уроки обычной физкультуры, которые мы по причине осенней, а затем и зимней погоды, проводили в закрытом помещении.
Посещаемость на этих занятиях была сто процентной! Любовь к спорту тут ни при чем, проводил занятия полковник, солдафон с напрочь отбитой и контуженной головой. Как мы все поняли, он был ветеран всех горячих точек на планете и везде умудрился получить какое ни будь ранение. Мне казалось, что именно в голову. Наверное, сквозное.
За прогулы, и не важно по какой причине, он спрашивал строго, а именно, пробивал лоу-кик. По количеству хромых увальней в казарме и на плацу при построении, можно было точно без ошибки посчитать количество косячников в учебке.
Поочередно вызывал каждого в добровольно-принудительном порядке в спарринг и решал, что с ним делать далее. Точнее не с ним, а с его тушкой. Полноценным и здоровым человеком после нескольких секунд спарринга никого из рядовых курсантов назвать уже было нельзя. По мне он определил своим метким взором, что чем-то там таким я когда-то занимался и назначил меня «своей любимой женой».
С командирами двух других взводов, он проделывал, те же самые приемчики. А именно, назначил их всех грушами для битья.
Как я понял, им руководили двойственные чувства, с одной стороны, он по-отечески стремился вдолбить в нас свои обширные познания в рукопашном бое. С другой стороны, он стремился унизить нас, я имею в виду командиров взводов, публично и показательно, перед всеми. Может играло заложенное в армии стремление к доминированию альфа самца в стаде гиббонов, а может понимание о прошедшей, и как правило глупо и быстро, молодости и покинувшем его здоровье.