Пустой стул
Шрифт:
— Зачем Мейсону понадобилось убивать Билли?
— Наверное, он испугался, что тот запаникует и расскажет правду. А может быть, к тому моменту, как подоспел Мейсон, мальчишка уже пришел в себя и сказал ему, что сыт по горло и выходит из игры.
— Значит, вот почему вы попросили Мейсона удалиться. А я понять не мог, в чем дело. И как мы сможем все это доказать, Линкольн?
— У меня есть отпечатки резиновых перчаток на черенке лопаты. Есть кости, имеющие очень высокую концентрацию токсафена. Я хочу, чтобы водолазы исследовали дно Пакенока и нашли машину Хэнлонов. Даже по прошествии пяти лет какие-то улики мы сможем
Он указал кивком на пластиковую бутылку со светлой жидкостью.
— Что это?
— Чистый токсафен. Полчаса назад Люси достала его на складе завода Дэветта. По ее словам, там этой дряни не меньше десяти тысяч галлонов. Если нам удастся установить идентичность этого вещества тому яду, что стал причиной смерти семейства Хэнлонов, мы сможем предъявить обвинение Дэветту.
— Но Дэветт помогал нам найти Гаррета.
— Разумеется. В его интересах было как можно быстрее найти мальчишку, но главное, Мери-Бет. Именно Дэветтбольше всех желал ее смерти.
— Мейсон, — пробормотал Белл, качая головой. — Я знаю его столько лет. Вы думаете, он что-то заподозрил?
— Пока я ничего не сказал никому кроме вас. Даже Люси — она просто выполняла мои поручения. Я опасался, что кто-нибудь случайно услышит, а потом донесет Мейсону или Дэветту. Джим, этот городок — настоящее осиное гнездо. Я не знал, кому можно доверять.
Белл вздохнул.
— Почему вы так уверены, что это Мейсон?
— Потому что как только мы вычислили, где находится домик самогонщиков, на него сразу же вышли Калбо с дружками. А кроме вас, меня и Бена об этом знал только Мейсон. Он позвонил Калбо по сотовому телефону и сообщил, где находится дом. Итак, связывайтесь с полицией штата, и пусть сюда направляют водолазов для осмотра дна реки. И готовьте ордера на обыск домов Билли и Мейсона.
Белл кивнул. Но вместо того, чтобы снять трубку телефона, он подошел к окну и плотно его закрыл. Затем снова выглянул за дверь и тоже закрыл ее.
На задвижку.
— Джим, что вы делаете?
Поколебавшись мгновение, шериф шагнул к Райму.
Взглянув ему в глаза, криминалист поспешно схватил губами рычаг управления. Кресло покатилось вперед. Но Белл, догнав его, выдернул кабель питания. «Штормовая стрела», проехав по инерции несколько дюймов, остановилась.
— Джим, — прошептал Райм, — неужели и вы тоже?
— Увы.
Райм закрыл глаза.
— Нет, только не это, — прошептал он, уронив голову.
Но лишь на несколько миллиметров. Как и большинство великих людей, Линкольн Райм умел достойно принимать поражения.
Часть пятая
Город без детей
Глава 42
Мейсон Джермейн и его неразговорчивый спутник осторожно подошли к тюрьме Таннерс-Корнера. Чернокожий, взмокший от пота, раздраженно прихлопнул комара. Буркнув что-то невнятное, он провел пальцами по коротким курчавым волосам.
Мейсона так и подмывало сделать
Негр был высокий; приподнявшись на цыпочки, он смог заглянуть в окно камеры. Мейсон обратил внимание на лакированные ботинки — и воспылал еще большей неприязнью к чужаку. Интересно, скольких людей тому уже пришлось убить?
— Она там, — сказал негр. — Одна.
— Камера Гаррета с противоположной стороны.
— Вы заходите спереди. А сзади в тюрьму можно попасть?
— Я же заместитель шерифа, забыли? У меня есть ключ, и я могу отпереть дверь, — ехидным тоном произнес Мейсон, гадая, не имеет ли он дело с полным придурком.
Ответ негра также был пропитан издевкой.
— Я лишь спрашивал, есть ли там дверь.Что мне не известно, поскольку я ни разу не был в вашем болоте.
— А. Да, дверь есть.
— Тогда пошли.
Мейсон вдруг обратил внимание, что пистолет уже у негра в руке, но когда он успел его достать, полицейский не заметил.
Сакс сидела на скамейке в камере, словно загипнотизированная следя взглядом за движениями мухи.
Как она называется? Гаррет определил бы это за одно мгновение. Мальчишка представляет собой просто кладезь знаний. Неожиданно у нее мелькнула мысль: наступает момент, когда ребенок в чем-то превосходит своих родителей. Должно быть, это прекрасно — сознавать, что творение рук твоих становится лучше тебя. Но в то же время это и немного грустно.
Теперь ей не суждено больше испытать эти чувства.
Сакс снова подумала о своем отце. За все годы работы в полиции он ни разу не выстрелил из своего револьвера. Как ни гордился он дочерью, его беспокоила страсть Амелии к огнестрельному оружию.
— Стреляй в самую последнююочередь, — не раз предупреждал он ее.
О, Джесс... Что она может тебе сказать?
Конечно, ничего. Ни слова. Тебя больше нет.
Сакс показалось, что за окном камеры мелькнула чья-то тень. Но она не обратила на это внимания. Теперь все ее мысли были прикованы к Райму.
Ты и я. Ты и я.
Она вспомнила, как несколько месяцев назад они лежали в просторной кровати у него дома в Манхэттене, смотря по телевизору современную стилизованную постановку «Ромео и Джульетты». Во время заключительных сцен спектакля Амелия Сакс вдруг осознала, что их с Раймом, как и персонажей трагедии Шекспира, тоже в каком-то смысле соединило небо. И тут же у нее мелькнула другая мысль: им также суждено умереть вместе.
Она не осмелилась поделиться этой мыслью с рационалистом Раймом, не имевшим в мозгу ни одной сентиментальной клетки. Но это предчувствие, укоренившееся в сознании, по какой-то необъяснимой причине вселяло в душу Сакс спокойствие.
Однако сейчас она не могла найти утешения и в этой странной мысли. Увы, теперь — благодаря ей — им суждено жить и умереть порознь. Они...
Дверь распахнулась, и в камеру вошел полицейский. Сакс его узнала. Это был Стив Фарр, шурин шерифа Белла.
— Привет, — окликнул ее он.
Сакс кивнула. И вдруг обратила внимание на две вещи. Во-первых, на часы «Ролекс» на руке Фарра, стоившие не меньше половины годового жалования простого полицейского штата Северная Каролина.
Во-вторых, Фарр был вооружен, и кобура была расстегнута.