Пустой гроб
Шрифт:
В ту же минуту она услышала, как ее зовут.
Незнакомец кричал ей во все горло:
— Да остановитесь вы, безумная старуха!.. Бог ты мой, говорю вам: я не убийца, я должен во что бы то ни стало…
Фелисите припустила еще пуще.
Увы! Что могли ее старые ноги — ведь опасность все равно бежала быстрее.
Фелисите неслась со всех ног, но скоро поняла, что незнакомец настигает ее.
«Пропала», — подумала медсестра.
Она резко остановилась, скрестила на груди руки и приготовилась
Однако ничего подобного не последовало. В нескольких метрах от нее преследователь остановился.
Он принялся осыпать ее проклятиями.
— Где это видано! Совсем с ума спятила, старая дура! Да не бойтесь вы, видите — я стою на месте. Не убийца я, черт возьми! Я честный человек, речь идет о больной…
При слове «больная» Фелисите сразу приободрилась.
Само собой, когда дело касается больного, все простительно. Старая Фелисите давно работала медсестрой, повидала немало мук и страданий, знала бессчетное число страшных, невероятных историй.
Фелисите привыкла, что смерть в лечебнице — постоянная гостья, была свидетельницей самых мучительных агоний, самых невероятных выздоровлений; со временем она пришла к мысли, что болезнь все оправдывает и что в отчаянии человек может вести себя самым непредсказуемым образом.
Немного успокоившись, старая медсестра спросила:
— Если вы пришли из-за больной, черт возьми, надо было так и сказать. Кто эта больная?
Незнакомец не торопился с ответом.
— Я не могу вам этого сказать. Сначала я должен повидать профессора Дро.
И вдруг мужчина рухнул перед ней на колени — прямо здесь, в саду.
— Прошу вас, — молил он, — не будем терять времени, хватит препираться, вы же видите, черт возьми, я не убийца, идите же за профессором. Клянусь, я заплачу, сколько нужно, я готов на все, но я непременно должен его увидеть…
Теперь Фелисите совсем успокоилась.
«Чудак какой-то», — подумала она.
Фелисите очень любила это слово и вкладывала в него самые неожиданные оттенки.
Чудаком был для нее и слишком взволнованный, беспокойный родственник, и глубоко равнодушный друг, и откровенно циничный наследник.
— Чудак! — еще раз повторила Фелисите.
Наконец она решилась:
— Чудно вы ведете себя, сударь, но в общем-то это неважно… Раз вы пришли по поводу больной, я не могу на вас сердиться, встаньте с колен и следуйте за мной, я узнаю, сможет ли профессор Дро принять вас.
Не отставая от медсестры ни на шаг, незнакомец уже через несколько минут попал в небольшую приемную, обстановка в которой была более чем скромной: здесь руководствовались требованиями гигиены и не задумывались об элегантности.
На полу не ковер, а линолеум, мебель без обивки. Простая, деревянная белая мебель, покрытая слоем краски,
— Присаживайтесь, — распорядилась медсестра, — а я пойду справлюсь.
Незнакомец вошел в приемную, снял шляпу, вздохнул; Фелисите тем временем исчезла.
По правде сказать, поручение, которое согласилась исполнить Фелисите, было не из приятных.
Что верно, то верно: в любое время дня и ночи профессор Дро был в распоряжении больных. Когда какой-нибудь сложный случай или неожиданное осложнение требовали его присутствия, он тут же спешил к постели больного.
Правда, это вовсе не означало, что ему нравилось, когда его поднимали ночью.
Подобно всем людям умственного труда, этот великий труженик, человек науки, нуждался в продолжительном сне.
Чаще всего он так уставал, что мгновенно засыпал как убитый, и пробуждение было для него сущим мучением.
Фелисите, работавшая в лечебнице не первый день, давно разгадала слабое место Поля Дро; недовольно ворча, направилась она к телефонному аппарату, по которому можно было срочно связаться с профессором.
Дожидаясь ответа, она долго крутила ручку и кричала бесчисленные «алло».
Наконец, профессор проснулся. До медсестры донесся его сонный голос:
— Алло! Что вам угодно? Что случилось? Это вы, Фелисите?
— Это я, господин доктор. Прошу извинить за беспокойство, но здесь какой-то господин непременно хочет повидать одну больную. Он взломал решетку, проник в сад, грозится разбудить вас. Он говорит, дело срочное, обещает любые деньги, если вы согласитесь принять его… Вы придете?
На другом конце провода профессор Дро ничего не понимал.
— Что вы там плетете? — ответил он. — Кто этот господин? Какую больную он хочет видеть? Узнайте у него поточнее, что он хочет.
Фелисите упорно продолжала стоять на своем:
— Видели бы вы его, господин профессор, он молчит, как рыба, мне не удается вытянуть из него ни словечка… Похоже, он хочет иметь дело только с вами, вас-то он и требует… Так вы идете, господин доктор?
Ну, разве мог профессор дать своим подчиненным пример лености, это он-то, кому это качество было совсем не свойственно!..
— Ладно… Пусть он подождет, сейчас я встану… Вечно одно и то же!
Профессор и в самом деле поднялся, облачился в коричневую пижаму и через четверть часа с опухшими от сна глазами и осипшим голосом, неуверенно ступая, вошел в приемную, где ждал его незнакомец.
— Что вам угодно, сударь? — спросил хирург.
Как только он вошел, ожидавший его мужчина тотчас вскочил.
Это был человек лет сорока, неброско одетый в пиджак и черные брюки хорошего покроя, в руках — котелок и огромное пальто.