Пустой дом
Шрифт:
На следующий день все изменилось.
Ночью налетел ветер и темные облака, которые вечером пухлым одеялом лежали на горизонте, теперь нависли над землей, закрывая солнце и проливая потоки дождя. Вирджиния проснулась под журчание водосточных труб и дробь капель на оконном стекле. В спальне было так темно, что ей пришлось включить лампу, чтобы разглядеть стрелки на часах. Восемь часов.
Она выбралась из постели и подошла закрыть окно. Доски пола под ним, там, где она стояла босыми ногами, были мокрые. Пелена дождя окутала все
Вирджиния надела брюки и свой самый толстый свитер, сошла вниз и обнаружила, что дождь залил камин и потушил огонь; в гостиной было холодно и сыро. Там лежали спички, но не было лучины, в корзине оставались дрова, но не было растопки. Она натянула плащ и под дождем побежала к покосившемуся сарайчику, где обнаружила топорик, который явно давно не использовался и совсем затупился. На каменных ступенях крыльца, то и дело рискуя отрубить себе пальцы, она наколола лучины для растопки, потом отыскала бумагу, которой бакалейщик переложил их покупки, и зажгла в очаге огонь. Лучинки затрещали, выстреливая искры, дым сделал несколько попыток вырваться на свободу и заполнить собой комнату, но быстро смирился и потянулся в трубу. Она подбросила в очаг дров и дала пламени разгореться.
Кара встала, когда она готовила завтрак.
— Мамочка!
— Доброе утро, любимая!
Она наклонилась поцеловать дочь. На Каре были голубые шорты, желтая футболка и куцый пиджачок.
— Тебе не холодно?
— Холодно, — сказала Кара. Ее тонкие прямые волосы кое-где торчали дыбом, очки сбились набок. Вирджиния наклонилась поправить их.
— Тогда пойди, оденься потеплее. Завтрак еще не готов.
— Но ничего теплее нет. Я имею в виду, у меня в чемодане. Няня больше ничего не положила.
— Поверить не могу! — Они уставились друг на друга. — То есть нет ни джинсов, ни плаща, ни резиновых сапог?
Кара покачала головой.
— Наверное, она решила, что здесь будет очень жарко.
— Да, наверняка, — мягко сказала Вирджиния, в глубине души проклиная няню. — В любом случае она должна была уложить ваши плащи.
— У нас есть курточки, но настоящих плащей от дождя нет.
Она выглядела такой обескураженной, что Вирджиния рассмеялась.
— Не беспокойся!
— Но что же мы будем делать?
— Поедем и купим вам одежду.
— Сегодня?
— Почему нет? Все равно в такую погоду ничем другим и не займешься.
— А может, поедем к тете Элис купаться в бассейне?
— Давай подождем, пока погода наладится. Тетя Элис не обидится. Она поймет.
Сквозь завесу дождя они поехали в Пензанс. На вершине холма лежал толстый серый туман, языки которого плавали на ветру, иногда между ними показывалась дорога, но потом туман снова смыкался плотной стеной, так что Вирджиния с трудом могла рассмотреть
Пензанс был затоплен дождем, потоками автомобилей и безутешными отпускниками, которых плохая погода согнала с насиженных мест на скамейках вдоль набережной. Они шлепали по тротуарам, стояли в дверях магазинов, бесцельно бродили вдоль прилавков, гадая, что еще им купить. Сквозь запотевшие стекла кафе и кондитерских можно было разглядеть, как они сидят, зажатые за крошечными столиками, медленно пьют, жуют, глотают — тянут время, стараясь отсрочить тот неизбежный момент, когда им придется снова выйти под дождь.
Вирджиния десять минут колесила в поисках места для парковки. Под дождем они обошли несколько улиц и набрели на магазинчик, где продавались рыбацкие плащи, гигантские резиновые сапоги до пояса, фонари и канаты. Там они купили джинсы для Кары и Николаса, и темно-синие резиновые сапоги, и черные плащи с прорезиненными шляпами, которые на их головах напоминали гасильники для свечей. Дети сразу же натянули плащи и шляпы, а остальные вещи им упаковали в пакет и обернули его коричневой бумагой. Вирджиния взяла сверток, оплатила чек и вышла на улицу вместе с детьми, которые двигались с усилием, словно роботы, в своих новых плащах, почти ничего не видя за широкими опущенными полями шляп.
Дождь не прекращался.
— Поехали домой, — попросила Кара.
— Ну, раз уж мы здесь, может быть, купим рыбы или мяса, или цыпленка? И у нас нет ни картофеля, ни моркови, ни бобов. Здесь где-то должен быть супермаркет.
— Я хочу ведро и лопатку, — сказал Николас.
Вирджиния сделала вид, что не слышит. Они отыскали супермаркет и влились в толпу покупателей, выбрали товар, отстояли в очереди, оплатили свои покупки, сложили их в бумажные пакеты и вышли из магазина.
Вода бурлила в дренажных канавах, потоками хлестала из водосточных труб.
— Кара, тебе не тяжело?
— Нет, — пробормотала Кара, клонясь набок под тяжестью мешков.
— Отдай половину Николасу.
— Я хочу ведро и лопатку, — сказал Николас.
Но у Вирджинии кончились деньги. Она уже собиралась сказать ему, что ведро и лопатка подождут до следующего похода в магазин, однако он поднял на нее страдальческие глаза под широкими полями шляпы, и Вирджиния увидела, как они наполняются слезами.
— Я хочу ведро и лопатку!
— Хорошо, мы все тебе купим. Но сначала надо будет зайти в банк и обналичить чек — у нас кончились деньги.
Слезы, как по волшебству, испарились.
— Я видел банк!
Они зашли в банк, где тоже стояла длинная очередь.
Дети протиснулись к обитой кожей скамейке и уселись на нее, как два старичка, уронив подбородки на грудь, а ноги выставили вперед под прямым углом, не беспокоясь о том, что могут испачкать других посетителей. Вирджиния дождалась своей очереди, достала банковскую карточку и подписала чек.