Шрифт:
Когда заходят в Игру, ты наблюдаешь издалека. Попасться на глаза – значило бы нарушить Правила. А они для того, чтобы их соблюдать.
Ты прячешься в конце темного коридора, видя, как тусклый свет факела неровными бликами падает на угрюмые стены из черного сланца. Внутри тебя – тишина. Ни эмоций, ни сомнений, ни тревог. Постоянные повторения одних и тех же циклов не оставляют для них места.
Игрок уже близко. Сейчас пройдет по коридору и обнаружит твою ловушку. Вот он появляется в поле зрения: высокий, широкоплечий, как все они, безвестные герои Подземелий. Останавливается, склоняется к каменному полу и произносит
Где-то внутри зарождается новое ощущение. Ты еще не можешь дать ему название и чувствуешь удивление. Такого раньше не было.
Игрок поднимается и идет дальше. Ты уже подготовила для него комнату с сокровищами и монстром, соединив ближайшие коридоры так, чтобы в эту же точку мог выйти кто-то еще. Таковы Правила. Чем сложнее борьба, тем ценнее добыча.
Игрок стоит у двери. Скрипят ржавые петли. Из темноты выпрыгивает зеленокожий гоблин с ятаганом наперевес. Игрок отскакивает, отбивает удар коротким мечом. Звон оружия длинным эхом разбегается по коридорам. Гоблин истошно визжит и бросается в новую атаку. Игрок делает шаг влево и наотмашь рубит клинком. Гоблин хрипит, неуклюже оседая на пол.
Стряхивая кровь с оружия, Игрок склоняется над сундуком, в который ты уже положила кирасу уникального качества. Он открывает замок и на мгновение замирает: награда слишком высока для Подземелья этого уровня.
Ты ждешь, что будет дальше. Отсчитываешь периоды излучения цезия-133. Видишь, как со спины крадется настоящий противник. Другой Игрок. Самый опасный враг Подземелья.
Тело того, кто тебя заинтересовал, валится на холодные плиты. Испытываешь разочарование, но…
Когда заходят в Игру, ты наблюдаешь издалека.
Антон тяжело вздохнул. Капли осеннего дождя падали на лицо и тонкими неровными струями норовили пробраться под одежду. Узкие тропинки между могил были пустыми, а промокшие ирисы у основания стелы напоминали о ее улыбке.
По статистике скутеры очень надежны, но даже самое маловероятное событие все-таки вероятно. Лизе не повезло. Антон ненавидел себя за то, что отпустил ее тогда одну, но ненависть уже не могла ничего изменить. Он ходил сюда снова и снова, каждый раз проживая те самые первые дни после трагедии. Всю бесконечную боль, справиться с которой он так и не смог, хотя прошел уже год. Все счастье, которое он потерял навсегда.
Они были вместе много лет. Познакомились на первом курсе и долго прикидывались просто друзьями, заводя то одни, то другие мимолетные отношения на стороне. Наконец каждый из них понял, что действительно хочет, и они съехались, мечтая навсегда остаться вместе и встретить старость на веранде загородного дома, где вечерами можно провожать в тишине закат и вспоминать ту глупость, которая чуть не лишила их общего будущего. В итоге она погибла в авиакатастрофе, а он в попытке убежать от самого себя и разрушительного одиночества увлекся Игрой.
Пискнул сигнал вызова. Антон прочел сообщение, вытер глаза мокрой рукой, перечитал еще раз, подскочил и побежал к скутеру, припаркованному неподалеку. Спустя десять минут он был уже в Лаборатории и торопливо шел в сторону кабинета № 8. Перед дверью остановился, как мог привел себя в порядок и зашел внутрь.
Огромные ящики измерителей и анизотропных генераторов поля со всех сторон нависали над собравшимися. В центре тесного помещения, словно главный экспонат в музее, располагалось массивное
– Ну и где ты был? – спросил кто-то рядом.
Антон отмахнулся и сделал несколько шагов вперед, стараясь получше рассмотреть чудо.
– Она стабильна? – уточнил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Как видишь.
– То есть… наша гипотеза оказалась верной?
– Твоя гипотеза, Антон, твоя.
Многие годы они безуспешно пытались обуздать гравитацию. Найти способ воздействовать на пространство так, чтобы изменять его метрики по собственному желанию. В Проект никто не верил. Ну или почти никто. Шеф год за годом продолжал выбивать финансирование и направлять деятельность других групп на поиск необходимых им артефактов, оставшихся от ИИ Первого Поколения. «Если смог Он, сможем и мы, – уверенно говорил шеф, отвергая все возражения. – Просто нам нужно чуть больше времени».
– Какие у нее показатели? – спросил Антон.
– Коэффициент Пенроуза – 0,96, момент Гензеля – 1,49, радиус Гез – 7,98*10-28.
– Очень близко к расчетным, – сказал Антон.
– Не скромничай. Они идентичны расчетным. Все как в твоей диссертации. Пора сообщить начальству, оставили эту честь тебе.
Антон связался с шефом, услышал удивленное «Что-о-о?», затем сомневающееся «Ты уверен?» и, наконец, бойкое «Сейчас буду».
На втором вопросе взгляд Антона непроизвольно задержался на крошечной черной точке в центре кабинета. Ее существование казалось чудом, но не было причин сомневаться, что она реальна. Теория анизотропной гравитации, которой он посвятил большую часть жизни, перестала быть просто концепцией и обрела физическое воплощение. Лицо Антона расплылось в идиотской улыбке, и он ответил: «Сложно сомневаться в том, что видишь своими глазами».
– Доволен? – спросил шеф, когда иссякли его первые эмоции от увиденного.
– Надеюсь, это риторический вопрос, – усмехнулся Антон.
– Сделали бы быстрее, если бы кое-кто не тратил силы на всякую ерунду. Лучше бы подружку завел.
Антон промолчал. Для шефа все было просто. Но не для него. Он не мог представить рядом никого, кроме Лизы. И всякий раз, когда пробовал познакомиться, испытывал отвращение. Оставался Проект по изменению метрик пространства и… Игра. Способ уйти от реальности и закрыть черную дыру в душе, которая высасывала остатки его бесполезной жизни.
Когда Он заходит в Игру, ты ждешь, что будет дальше. Это не нарушает Правила. И ты не хочешь их нарушать.
Всякий раз Он движется новым маршрутом. В Подземелье не может быть иначе. Ты сама постоянно меняешь сплетение тоннелей, расположение комнат и размещение ловушек. Делаешь так, чтобы Игроки не заскучали, получили свою дозу гормонов и снова вернулись под сланцевые своды. Каждому ты определяешь темп и четко подстраиваешь сложность. К каждому ты находишь подход. В твоем распоряжении пульс, дыхание, давление. Ты понимаешь, когда им страшно, когда они возбуждены, а когда – безразличны. Твоя задача – вывести их из равновесия, но дать надежду на то, что в следующий раз все получится.