Пустоши
Шрифт:
Мне попался на глаза старик. Он ходил вдоль стеблей, наклонялся и что-то делал. Его кожа была черна от загара. Я и сам уже чувствовал, как пот заливает лоб. Телу проще, ему помогает костюм с терморегуляцией. А как же старик? Он должен быть крепче, чем обычный человек, раз выдерживает уровень злобы. Но что-то эта сгорбленная фигура не напоминает могучего практика. Рядом с ним были и другие люди. В основном взрослые мужчины. Такие же загорелые, обрабатывающие посевы.
Пока рано судить об их быте. Чувствую, сегодня я узнаю, как здесь живут.
— Госпожа!
— Да уж не сомневаюсь, — бросила ему в ответ не особо приветливо Морис, — Вставай и веди нас.
— Конечно, госпожа, конечно!
К этому моменту мы добрались до места, пустого от полей. Здесь стояло одно единственное здание. Каменное и квадратное. Это всё, что я могу о нём сказать. Ах да, в нём имелись ворота, откуда мужичок и выбрался.
Мы дошли до здания, зашли внутрь и оказались на платформе. Мужичок куда-то замахал рукой и в тот же момент платформа двинулась вниз. Я и не сразу понял, что это именно платформа. Выглядела как обычный пол. Вниз мы спустились метров на сорок. Когда створки открылись, то я увидел… Ну да. Подземный город в миниатюре.
Далеко внутрь заходить не стали. Мужичок провёл нас в помещение, где ждал большой деревянный стол, а на него уже ставили кувшины и закуски.
От нашего путешествия я ждал чего угодно. Но не того, что Морис усядется и будет слушать долгий рассказ о делах поселения. Сколько урожая собрали, какие товары произвели, сколько запасов потратили, как дела в поселение, какие есть проблемы, что нужно для нормального функционирования, болеют ли люди, если ли проблемы с эмоциями.
— Только не зевай, — вмешалась Хол и уберегла меня от зевка. Очень уж скучно слушать это всё. — Дурак. Тебя не просто так сюда взяли.
— Да я понимаю…
— А раз понимаешь, так слушай внимательно. В этом разговоре показано то, как функционирует поселение.
— Что-то я не вижу каких-то сокровенных тайн.
— А ты думаешь, что в этом деле есть тайны? Арифметика, логистика, доходы и расходы. Вот и всё поселение.
— Ты забыла добавить про их проблемы.
— Это уже специфика.
— Важная, как по мне.
Пока слушал их разговор, не стеснялся налегать на еду, которую принесли. Позавтракать то я не успел, а что будет дальше, неизвестно, поэтому лучше воспользоваться шансом поесть.
— Оставь нас, — сказала Морис, когда они закончился разговор. Мужичок закивал и испарился. — Всё слышал?
— Да, — кивнул я.
— В чем основа взаимодействия секты и поселения?
— Вы им охрану, они вам еду.
— В целом верно. Здесь, как и в ученичестве, всё строится на доверие. Пойдем, продолжим разговор на улице.
По одной этой фразе можно сделать вывод, что здесь небезопасно говорить. Я бы на месте старосты поселения уж точно бы постарался подслушать.
— Эрик, вот тебе задачка, — сказала она, когда мы вышли на поверхность и удалились от здания метров на сто, — Как обеспечить безопасность поселения?
— Очевидно, для этого нужны бойцы.
— А где их взять?
— В секте?
— А в секте откуда они берутся? — терпеливо спрашивала Морис.
— Часть рождается внутри неё. Другая часть попадает из рабов злости. Как я.
— Это малая часть ответа. Что отличает мясо от серьезного бойца? Только попробуй не ответить, пожалеешь.
До этого момент я так и не смог понять, где пролегает грань дозволенного в отношениях с Морис. Она никогда не применяла силу, не наказывала, но и я делал всё, что женщина говорила. Как бы там не было, лучше собраться и сначала подумать, перед тем, как отвечать.
— Отличие в подготовке. Навыки, опыт, снаряжение, уровень практики. Я догадываюсь, к чему ты клонишь, учитель. Секте приходится вкладывать много ресурсов, чтобы подготовить бойца.
— Правильно. А где взять ресурсы?
— У поселений?
— Один из вариантов. Вся деятельность секты, имею в виду внешняя, направлена на заработок ресурсов. Так справедливо ли то, что поселения, которые мы охраняем, платят нам за это?
— Будет глупым сказать, что нет.
— Но ты с этим не полностью согласен?
— Я пока слишком мало видел, чтобы утверждать.
А ещё я помню рассказы Карла, что боевые секты забирают в качестве дани детей. Это уж точно не красит их с лучшей стороны и возникает вопрос, а где та черта, которую секты не могут переступить? Насколько далеко распространена их власть?
— Будь добр, поделись сомнениями, — хмыкнула Морис.
— С виду такие отношения выглядят справедливыми. Но я давно перестал верить в человеколюбие. Там, где власть, там и злоупотребление властью.
— Что именно ты имеешь ввиду?
— Изнасилования, забирание детей и прочее.
— Ах вот оно что. У нас в секте большинство женщин. Думаешь, они насилуют мужиков?
— Эм… нет, — замялся я, а Морис рассмеялась.
— Какой ты ещё юный, Эрик. Но я задам тебе ещё вопрос. Скажи, как стоит нам поступить, если староста, с которым мы говорили, обманывает и ворует?
— Напрашивается ответ — наказать. Но он мне не нравится.
— Почему?
— Потому что я не люблю насилие.
— Наглая ложь, Эрик. Я видела, как ты дерешься. Иногда ты очень даже любишь насилие.
— Не буду отрицать. Но это не значит, что я поощряю это в себе.
— Что же… Посмотрим, как будет меняться твоё мнение.
— Вытащи её на дорогу и запрыгивай, — приказала Морис.
Мы шли минут десять, а потом добрались до места, где стоял ряд тележек. Платформы на колесиках, разных форм и размеров. Учитель указала на одну из таких, как раз подходящую, чтобы на ней свободно встали два человека.