Пустошь
Шрифт:
– Ты разувайся и заходи, – снова раздался голос Дениса.
– Я на велосипеде, – сказал Тимур. – Он стоит в подъезде, на первом этаже.
– Да никто его не у-угонит, – заверил друг, снова промелькнув с кухни в ванную с грязной половой тряпкой.
– Ты уверен?
– А-абсолютно.
И Тимур разулся, прошел на кухню и присел на один из табуретов.
Кухня была просторная и светлая. Пол был выложен крупной черно-белой плиткой. Из-за такого пола кухня казалась огромной шахматной площадкой, на которой вместо шахматных фигур стоят высокие круглые табуретки,
Денис вытирал пол по второму кругу. Кое-где еще валялись макаронины и вареные грибы. Крупных черепков разбившейся посуды на полу уже не было, но вот мелких – была куча. Кухня была усыпана ими от края до края.
– Если бы моя мама споткнулась об кота и разбила тарелку с супом, она бы утопила это глупое животное в унитазе, – сказал Тимур.
– Я бы отрубил ему голову, – ответил Денис. – Но это любимый кот мамы. За н-него она потом меня с-самого утопит в у-унитазе.
Тимур хохотнул и спросил:
– Грибной суп?
– Д-да. Хочешь?
– Пожалуй, можно, – ответил Тимур.
Он всегда любил грибные супы, но готовить их самостоятельно не умел. К тому же, яблоко и кола пролетели через желудок со свистом, каким-то чудесным образом его запустив. Парень почувствовал голод.
– Так почему мы не пойдем за велосипедом? – спросил Тимур, когда Денис закончил с вытиранием пола и занялся наливанием двух порций супа – себе и другу.
– Отец должен был приехать сегодня утром, еще час назад, чтобы д-добавить мне денег. Он обещал еще вчера, но сегодня в пять утра мне пришло от него сообщение. Поломка машины оказалась серьезнее, чем он д-думал. На ее ремонт потребуется больше времени. Я пытался ему д-дозвониться, но ты знаешь нашу сеть…
– У тебя же были деньги?
– Да, две недели назад. Но я п-потратился на еду и еще кое-что. Теперь мне не хватает. Карты у меня нет. Только наличка. Отец должен добавить пять тысяч. У тебя ведь н-нет в займы?
– Неа, – сказал Тимур. – Предки перечисляют мне на карту по две тысячи в неделю. Чисто на еду, чтобы я не транжирил.
– Жалко, – сказал Денис. – Я так хотел у-уже сегодня забрать велосипед… Эх… Ну ладно.
– Жалко, – согласился Тимур. – Я бы тоже покатался на твоем новом велике, мне мой уже надоел.
Теперь хохотнул и Денис.
Потом они стали есть грибной суп. Денис готовил суп сам – мама научила его, еще несколько лет назад. Тимур съел целую тарелку, а потом попросил добавки. Денис ограничился одной порцией, и пока его друг доедал вторую тарелку, он стал гоняться за котом, по всей квартире, с огромной подушкой в руках. Кот носился из комнаты в комнату, мастерски уворачиваясь от ударов.
– Все, спасибо, я наелся, – сказал Тимур, убирая грязную тарелку и ложку в посудомоечную машину. Затем выпил огромную кружку воды и спросил:
– Если мы не поедем на пляж, то куда? Пешком на пляж я не пойду. Один, теперь, не поеду, ведь я съел твой суп и обязан тебе жизнью.
Денис снова хохотнул, утер со лба пот и сказал:
– У м-меня есть идея, чем можно заняться.
Он скрылся
Через минуту Денис вернулся на кухню, в руках у него было какое-то устройство.
– Вот, – сказал Денис. – Отец п-подарил мне его несколько лет назад, когда рванула АЭС на Фукусиме. Я им п-поигрался и забросил. И вот утром мне пришла в голову идея!
– Что это такое? – спросил Тимур, взяв устройство и рассматривая его со всех сторон с величайшей осторожностью и интересом. – Похоже на мобильник.
– Это дозиметр, – сказал Денис.
– И какая же у тебя возникла идея?
Денис отобрал устройство и включил его. Едва включился разноцветный дисплей, как кухня наполнилась неспешным треском – прибор регистрировал ионизирующие кванты и сообщал о регистрации каждого отдельным щелчком.
– Мы п-пойдем в Пустошь.
Тимур внимательно посмотрел на своего друга, чтобы убедиться, что тот не шутит. Судя по всему, Денис не шутил.
Пустошью называют заброшенный промышленный объект, находящийся у западной окраины города. По форме он похож на прямоугольник два на три километра. С юга и севера Пустошь окружена лесом, а с запада к ней примыкает старое, сильно заросшее кладбище. Промышленный объект заброшен уже лет пятьдесят. Что именно это было – точно не знает никто.
Известно лишь то, что Пустошь считается дурным местом. Такая огромная территория, усыпанная руинами старых цехов и полусгнившими коммуникациями, пустует неспроста. Родители запрещают своим детям ходить туда, рассказывая про это место всякие ужасы. А у взрослых (достаточно взрослых) людей просто нет времени, чтобы заниматься всякими глупостями, вроде исследования каких-то полузабытых руин.
– Не нравится мне твоя идея, – сказал Тимур.
– Почему?
– Это плохое место, все так говорят, – пожал плечами Тимур.
– Ага, п-плохое место. А еще там водятся огромные мутанты, которые питаются человечиной. Мне родители тоже рассказывали эти сказки, пока я б-был маленький.
– Да и не нравится оно мне, – сказал Тимур, как бы оправдываясь, но он вдруг почувствовал нарастающий интерес. Пока совсем слабый, да, но нарастающий.
– Послушай меня, – сказал Денис. – Мало кто там был. Мои родители точно не были, я спрашивал. И все мои друзья, а у м-меня их много, ты же знаешь.
– Ага, – кивнул Тимур. – И ты тоже там не было?
– И я н-не был, – согласился Денис. – Но вот теперь я туда схожу. С тобой. Мы возьмем дозиметр, м-мощный бинокль и хороший фотоаппарат, все там облазаем, сфоткаем и выложим в сеть. Ни у кого еще н-нет таких фотографий. Это будет эксклюзив!
Тимур, в отличие от своего друга, не был публичным человеком и популярным в школе парнем, поэтому идея эксклюзивных фотографий его не трогала. Ну, почти не трогала. А вот сам факт того, чтобы полазить там, где вообще мало кто был, его зацепила очень сильно.