Пусть ты умрешь
Шрифт:
Почудилось? Игра воображения?
Должно быть, да. Потому что когда он обернулся снова, как только Гленн вынес кольца, ее и мальчика там уже не было.
Почудилось?
Он вдруг поежился, словно от холода. «Кто-то ходит над твоей могилой», — говаривала в таких случаях мать.
— Все в порядке, любовь моя? — пробормотала Клио.
Он нежно поцеловал ее в спину.
— Люблю тебя.
— И я тебя люблю, — сонно отозвалась она.
Потом он почувствовал, как ее рука прошлась по его бедру — сначала нежно, потом более настойчиво, — поднялась
— Я думал, ты спишь.
— Я тоже думала, что ты спишь, но, похоже, часть тебя вполне уже бодрствует.
Она перекатилась на бок, нашла его рот. Ее дыхание было приятным, губы — мягкими. Она пробежалась по его губам языком, затем вдруг сползла чуть ниже и принялась терзать языком правый сосок.
Он застонал от удовольствия.
Продолжая ласкать его, она опустилась еще ниже, целуя его грудь, живот, потом нежно, очень нежно, приняла его в рот.
— Господи! — выдохнул он.
Спустя какое-то время она медленно распрямилась, улеглась на него сверху, твердо, но осторожно сжала и направила в себя.
— Боже, я люблю тебя! — простонал он.
— Вы уверены, детектив-суперинтендент Грейс?
— Как никогда прежде!
— Так и должно быть. Ведь ты теперь застрял во мне.
— Придется привыкать.
Она прошлась языком по его уху, и он затрепетал от удовольствия. Потом прошептала:
— Мама не учила тебя, что это невежливо — разговаривать с полным ртом?
— Только не с высокими, длинноногими блондинками, — так она говорила.
Клио игриво хлопнула его по щеке.
В этот момент Грейс подумал, что еще никогда в жизни ему не было так хорошо, так покойно, так…
— Я буду любить тебя до скончания веков. А потом пойду к началу.
— Всего лишь?
— Стерва!
— Похотливое животное!
Они нежно поцеловались, и она прошептала:
— А я буду любить тебя до скончания веков и еще трижды по столько же.
— И я тоже.
Она сжала его посильнее.
— Ну что, семейная жизнь — еще не полное дерьмо, правда?
Он немного помолчал.
— Не-а. Не полное.
83
Воскресенье, 3 ноября
— А это — главная спальня! — гордо объявила Рэд.
Отец тащился за ней следом, мать замыкала шествие. Выглядела она, как всегда, элегантно, тогда как на нем были крепкие ботинки, мешковатые джинсы и бессменная пухлая, бесформенная куртка с капюшоном. Годы садоводства и хождения под парусом после выхода на пенсию лишили его всяческого представления о моде, если такое когда-то и наличествовало. Одежда, в его представлении, должна быть функциональной, имея своей целью защищать от влаги и холода. Не более того.
Рэд это никак не напрягало, хотя она всегда втайне надеялась, что, если у нее когда-нибудь будут отношения столь же долгие, как и у родителей, ее партнер постарается выглядеть привлекательным. Иногда она задавалась вопросом: когда родители последний раз
— Чудесная комната, дорогая! — сказала мать.
— Вот только вид не очень, — добавил отец.
Насчет этого он прав, подумала Рэд. Комната была огромная, в ней легко поместилась бы большая двуспальная кровать, да еще осталось место для парочки встроенных шкафов. Вот только находилась она в задней части квартиры, и окна вдобавок выходили на громоздкое строение через дорогу, так что солнечного света здесь ждать не стоило.
— Я намерена использовать ее исключительно для сна, папа. Так что здесь и так большую часть года будет темно. Что мне действительно здесь нравится, так это гостиная.
К ее облегчению, и отец, и мать согласно кивнули.
— Да, — сказала мать. — Гостиная очень милая.
То была истинная правда.
Квартира располагалась на последнем этаже большого жилого дома в Кемптауне. Она включала в себя совмещенную с обеденной жилую зону — брекфаст-бар, «островок» и большую кухню, — с выходом на широкую солнечную террасу, откуда открывался вид на Канал. Вдобавок к основной спальне имелась гостевая, гораздо меньших размеров, и еще одна комнатушка — не больше чулана, — в которой можно было разместить односпальную кровать или оборудовать рабочий уголок.
— Вполне могу себе представить тебя здесь, — заметил отец.
— Неужели?
— Замечательная квартира. Во многих ли из тех, что входят в эту ценовую категорию, есть вид на море?
— В очень немногих, — ответила Рэд. — Сужу об этом по работе. И еще раз спасибо за ссуду.
— Ты же знаешь, дорогая, мы с отцом всегда тебе поможем, — сказала ее мать.
Рэд улыбнулась.
— Люблю вас. Как только выручу деньги за квартиру, сразу же все отдам.
— Насчет этого не беспокойся, дорогая, — сказал отец. — Самое главное для тебя — иметь такой дом, в котором бы ты чувствовала себя в безопасности.
— Здесь есть нечто такое, отчего я действительно чувствую себя в безопасности.
Рэд пересекла пустую гостиную, открыла дверь и вышла на террасу. Весь уик-энд стояла солнечная погода, что позволило городу предстать во всем своем великолепии. Отражавшее небо море было темно-синего цвета. Справа от себя Рэд видела Брайтонский Глаз и пирс чуть ниже, а слева — западную дамбу марины. В открытом море, примерно в миле от берега, несколько яхт начали зимний сезон, и их паруса мерцали в лучах раннего послеполуденного солнца.
— Когда думаешь заключить сделку? — спросил отец.
Рэд пожала плечами.
— Ну, раз уж вы с такой радостью ссудили мне деньги, учитывая все обстоятельства, то как можно скорее. Но если и возникнут какие-то затруднения, обо мне не беспокойтесь. Здесь со мной все в порядке. По крайней мере, я на это надеюсь.
— А вот на прежнем месте с тобой как раз таки и не все в порядке, дорогая, — сказала ее мать. — Мы хотим, чтобы ты побыстрее оттуда съехала, подальше от этого страшного человека.