Пусть небеса падут
Шрифт:
Я смеюсь, хоть это ни капли не смешно:
– И ты считаешь, что Силы Бури ценят твою жизнь выше, чем Вейна?
– Конечно, нет. Но у Вейна есть ты - его хранитель.
– Но с водой в организме я недостаточна сильна, чтобы защитить его. Я никак не смогу сделать этого в одиночку.
– Я знаю, как можно исхитриться.
Ее голос смолкает, но все внутри меня по-прежнему сжато в комок:
– Ты надеешься на то, о чем я думаю?
– Я надеюсь, что ты инициируешь прорыв его силы Западных Ветров до того, как прибудут Буреносцы.
Искупление.
Мама еще никогда не подходила так близко к тому, чтобы обвинить меня в смерти отца, и непокорная слеза скатывается по щеке, прежде чем я успеваю смахнуть остальные.
– Силы Бури были очень недовольны незначительными успехами Вейна, - добавляет мама тихо.
– Пусть это мотивирует тебя показать им, что ты хранитель, и что Вейн с тобой достигнет своего потенциала. Оправдай их веру в тебя. Но... если потерпишь неудачу... существует и другой путь.
Произнося последнюю фразу, мама не смотрит на меня, и я не вижу выражения ее лица. Но этого и не нужно, я все равно не знала бы, что на это ответить.
Меня не готовили к тому, что отвечать, когда собственная мать предлагает покончить с собой. И говорит об этом так, как будто это все равно что ноготь сломать.
Я сопротивляюсь нарастающему во мне порыву гнева и боли. Разве я не клялась и не задумывалась об этой возможности, соглашаясь стать хранителем Вейна?
Я знала, на что иду. Лучше, чем кто-либо.
– Я готова принести жертву, если это необходимо, - шепчу я, удивляясь тому, как правдиво звучат слова.
Каждый мой вздох украден у моего отца, так что если до этого дойдет, я последую его примеру и пожертвую своей жизнью.
Если до этого дойдет.
Потому что если Вейну удастся освоить языки всех четырех ветров в следующие восемь дней, он станет непобедим.
Это весьма сомнительно, но все может быть.
В противном случае я сделаю то, что должна.
Мама прочищает горло, словно борясь с собственными эмоциями. Но ее лицо - все та же бесстрастная маска, которую она носит с того самого дня, как отец покинул землю.
– Я предупрежу об опасности, когда почувствую приближение Буреносцев, - говорит она мне.
Я киваю.
Все мои инстинкты кричат о том, что ей нельзя доверять, но ничего другого мне не остается. Все что я могу сделать - погрузиться с головой в обучение Вейна и надеяться на то, что мама выполнит свое обещание. Я поворачиваюсь к двери.
– Прежде чем ты уйдешь, мне нужна твоя песня дыхания, - говорит мама мне вслед.
Я замираю на месте.
Каждый Странник Ветра рождается с песней на устах, мелодией, известной лишь ему одному. Когда мы умираем, мелодия становится частью ветра. Маленькая частичка нас, которая продолжает существовать. Наш след в мире.
Не обязательно держать эти песни в тайне, но
– Ничто не оставит более мощный след, - объясняет она, пока я продолжаю молчать.
– Ничто другое не собъет Буреносцев с толку.
Я бы предпочла раздеться догола перед всеми Силами Бури вместе взятыми.
Но речь не обо мне.
Я не могу смотреть на маму, пока пою простой стих.
Ветерок-скиталец мечется тревожно.
Унесен порывом ветра. Затерялся, сбит с пути.
Ураган бушует, скрыться невозможно.
Ветерок вперед несется в поисках своей судьбы.
Каждое слово уносит с собой частичку меня и присоединяется к вихрю, кружащему вокруг нас. Мама подманивает строфы песни дыхания к себе, сплетая их, словно ветер, вместе.
– Ты поешь как твой отец, - шепчет она.
Я рискую взглянуть на нее, но не вижу никакой теплоты в ее взгляде. Он холоднее и тяжелее, чем когда-либо. Будто напоминание о нем - преступление с моей стороны.
В глубине души мне хочется, чтобы мама проводила меня до двери, хотя я знаю, что этого не случится. Ей безразлично, что сегодня - возможно последний раз, когда она видит меня живой. Она почувствует облегчение, когда меня не станет.
Так что я почти не внимаю ее шепоту, когда открываю дверь, чтобы уйти:
– Ты сильнее, чем думаешь, Одри.
Я делаю дрожащий вдох:
– До свидания, мама.
Я ухожу не оборачиваясь. Она не прощается.
Глава 11
Вейн
Вейн
– Вейн, просыпайся, - шепчет знакомый голос. Я пытаюсь уцепиться за сон, который я видел: что-то о полетах и ветре, но голос звучит снова, разрушая мою концентрацию.
– Пора начинать обучение.
Я разлепляю глаза, недовольный тем, что в комнате тускло и серо. Восход только начался - мне еще слишком рано просыпаться.
Мой взгляд проясняется, и я сосредотачиваю внимание на темноволосой девушке, стоящей у спинки моей кровати.
Я резко сажусь, натянув простынь до самой шеи, пока не осознаю, что спал одетым.
– Одри?
Она кивает.
– Ты помнишь?
– Вроде того, - блин, еще слишком рано, чтобы я мог связно думать.
– И не подсматривай за мной, когда я сплю - это напрягает, - добавляю я, расстроенный, что она застала меня врасплох.
Она пропускает мимо ушей мое замечание.
– Как много ты помнишь о прошлой ночи?
Я быстренько провожу мысленную проверку.
Знойная девушка из снов реальна - это раз.
Впрочем, ее волосы снова заплетены в косу, такую же, что была у нее в Ярд Хаусе, и на ней снова мешковатые штаны и куртка, что делает ее менее эффектной, зато горазде более пугающей. Намного больше мне нравится то мини-платье, которое было на ней надето прошлой ночью.