Пусть идет снег
Шрифт:
Каждый шаг был маленьким испытанием. Снег был такой глубокий и липкий, что каждый раз мне приходилось с силой вытаскивать из него ногу. Ноги у меня замерзли так, что я их не чувствовала, а вот пакеты на голове и руках и вправду немного помогали.
Когда мы все-таки набрали темп, Стюарт решился заговорить.
— Так где на самом деле твои родители? — спросил он.
— В тюрьме.
— Да. Ты говорила. Но когда я сказал «на самом деле»…
— Они в тюрьме, — сказала я в третий уже раз. Мне хотелось, чтобы
Переспрашивать он больше не стал, но задумался над моим ответом.
— Но за что? — спросил он наконец.
— Они… эээ… участвовали в пикете.
— Они что, оппозиционеры?
— Они покупатели. Это был пикет покупателей.
Он остановился как вкопанный:
— Не говори мне, что они участвовали в беспорядках на фирме «Флоби» в Шарлотте.
— Ну да, участвовали, — согласилась я.
— Ни фига себе! Твои родители из Пятерки «Флоби»!
— Из Пятерки «Флоби»? — слабым голосом спросила я.
— У нас на работе весь день только о Пятерке «Флоби» и говорят. Каждый второй клиент их упоминал. И в новостях это весь день показывали…
В новостях? Целый день? Ох, круто. Круто, круто, круто. Знаменитые родители — мечта любой девчонки.
— Пятерку «Флоби» все любят, — сказал он. — Ну, многие. И многие считают их забавными.
Но потом он, должно быть, понял, что то, что случилось, меня не особенно забавляло и именно поэтому я сейчас шла по улицам странного города с пакетом на голове.
— Ты теперь крутая, — сказал он и большими шагами, вприпрыжку обогнал меня. — У тебя же CNN интервью взять захотят! Дочь тех, кто в Пятерке «Флоби»! Ладно, не волнуйся. Я их задержу!
Он изобразил, что отгоняет репортеров и отбивается от папарацци. Это было похоже на сложный танец.
Стюарт и в самом деле немного меня развеселил. Я даже начала ему подыгрывать, закрывая руками лицо от воображаемых вспышек фотоаппаратов. Так продолжалось довольно долго, потому что это отвлекало нас от реальности.
— Это просто смешно, — наконец сказала я, чуть не упав, пытаясь увернуться от воображаемого папарацци. — Мои родители в тюрьме. Из-за керамического домика!
— Ну, это ж лучше, чем если б они кокаином торговали, — сказал Стюарт, снова поравнявшись со мной. — Правда? Наверное, лучше.
— Ты всегда такой веселый?
— Всегда. Это обязательное требование к работникам «Таргет». Я Капитан Весельчак.
— Твоей девушке это, наверное, нравится!
Я сказала так только потому, что хотела показаться умной и наблюдательной, ожидая, что он скажет: «Откуда ты узнала, что я?..» И я скажу в ответ: «Я увидела фотку в твоем кошельке», — и тогда он подумает, что я просто Шерлок Холмс, и я больше не буду казаться ему такой психованной дурочкой, как раньше, в «Вафельной».
(Иногда такого удовольствия приходится подождать, но оно все равно того стоит.)
Вместо этого он
— Уже недалеко, но сейчас нам нужно кое-что решить. Отсюда к моему дому есть два пути. Можно пойти по дороге — это займет еще минут сорок пять. А можно пойти напрямик.
— Напрямик, — тут же ответила я. — Само собой.
— Так гораздо быстрее, потому что дорога делает крюк. Я бы и сам напрямик пошел полчаса назад, когда был один…
— Напрямик, — повторила я.
Я стояла посреди снежной бури, снег и ветер обжигали мне лицо, а руки были обмотаны полиэтиленовыми пакетами. Поэтому я решила, что больше мне ничего знать об этом пути не нужно. Едва ли он был хуже той дороги, по которой мы шли. И если уж Стюарт собирался пойти напрямик один, ничто не мешало ему пойти напрямик со мной.
— Хорошо, — сказал Стюарт. — В общем, если идти напрямик, то нужно зайти за эти дома. Мой дом прямо за ними, ярдах в двухстах. Ну, примерно.
Мы сошли с мигающей огнями дороги и свернули в темный проход между домами. Я достала из кармана телефон, чтобы проверить, не звонил ли Ной. Нет, не звонил. Я постаралась проделать это незаметно, но Стюарт все равно увидел.
— Не звонил? — спросил он.
— Пока нет. Наверное, все еще занят.
— А насчет твоих родителей он знает?
— Знает, — сказала я. — Я от него ничего не скрываю.
— И он тоже? — спросил он.
— И он тоже что?
— Ты сказала, что ты от него ничего не скрываешь, — ответил он, — а не «мы друг от друга ничего не скрываем».
Это еще что за вопрос?
— Это само собой, — быстро ответила я.
— А какой он? Ну, кроме того, что чуточку швед?
— Он умный, — сказала я, — но не заумный, как парни, которые вечно намекают на свой IQ, оценки и все такое. Он не особенно напрягается, и ему на самом деле плевать, но оценки у него хорошие. Очень хорошие. Так само собой получается. Еще он играет в футбол, участвует в олимпиадах по математике, и у него куча друзей.
Да, я так и сказала. Да, это прозвучало так, будто рекламирую Ноя.
Стюарт снова ухмыльнулся и посмотрел на меня с таким видом, будто изо всех сил сдерживает смех. Но как я должна была ответить? Все мои знакомые знали Ноя. Они знали, кто он такой, какой у него характер. Обычно мне ничего не приходилось объяснять.
— Хорошее резюме, — сказал он, хотя, судя по тону, оно его не очень-то впечатлило. — Но какой он?
Боже! Эта беседа еще долго не закончится.
— Он… ну, такой, как я сказала.
— Нет, какой у него характер? Может, он тайно пишет стихи? Может быть, он танцует, кружась по комнате, когда думает, что его никто не видит? Может, он такой же забавный, как ты? В чем его сущность?