Пушки Острова Наварон
Шрифт:
— Я же должен был его узнать. Должен был узнать его тотчас же.
— Опустив голову, носком ботинка офицер ковырял в снегу. Потом вскинул глаза. — До войны, даже во время войны я счел бы для себя честью познакомиться с вами. Но не теперь и не здесь.
Лучше бы послали сюда кого-нибудь другого, а не вас. Помолчав, офицер хотел что-то добавить, но передумал и повернулся к рослому греку. — Прими мои извинения, толстяк. Ты действительно не врешь. Продолжай.
— Ну, конечно! — расплылось в довольной улыбке круглое лицо Андреа. — Как я уже сказал, мы поднялись по утесу.
Правда, при этом получил тяжелое увечье парень, который остался в пещере. Убрали
— И ничего за все это время не произошло?
— Ну, как же, — обрадовался Андреа, видя себя в центре всеобщего внимания. — К нам приходили два человека. Кто такие, не знаю. Лица свои они все время прятали. Откуда пришли, тоже не знаю.
— Хорошо, что ты это сказал, — мрачно произнес Турциг.
— Я понял, что тут побывал кто-то посторонний. Я узнал камелек. Его украли у гауптмана Шкоды.
— Неужели? — вежливо удивился Андреа. — А я и не знал.
Так вот. Они немного поговорили, а потом…
— Тебе не удалось подслушать, о чем они говорят? прервал его обер-лейтенант. Вопрос был задан столь естественным тоном, что Мэллори затаил дыхание. Западня была расставлена мастерски. Андреа непременно попадется в нее. Но грек на наживку не клюнул.
— Подслушать? А зачем мне было подслушивать? — обиженно скривил губы грек, воздев очи горе. — Господин обер-лейтенант, сколько раз вам надо повторять, что я у них за переводчика. Без меня они бы и не поняли друг друга. Конечно, я знаю, о чем был разговор. Эти типы собираются взорвать большие пушки, установленные в бухте.
— А я-то думал: они на курорт приехали! — с издевкой проговорил Турциг.
— Да, но вы не знаете, что у них есть план крепости. Не знаете, что высадка на остров Керос произойдет в воскресенье утром. Не знаете, что они постоянно поддерживают связь с Каиром по радио. Вы не знаете, что британские эсминцы войдут в Майдосский пролив в ночь с пятницы на субботу, как только будут уничтожены орудия. Вы не знаете…
— Достаточно! — хлопнул в ладоши обер-лейтенант. Британские эсминцы, да? Превосходно! Превосходно! Вот это-то нам и надо было выяснить. Но достаточно. Остальное расскажешь гауптману Шкоде и коменданту крепости. Надо идти. Только у меня еще один вопрос. Где взрывчатка?
Андреа с расстроенным видом развел руками. Плечи его уныло опустились.
— Увы, господин обер-лейтенант, этого я не знаю. Они ее вытащили и куда-то унесли. Сказали, что в пещере слишком жарко. — Ткнув пальцем куда-то в западном направлении, противоположном той стороне, где находилась хижина Лери, он произнес: — Кажется, куда-то туда. Но точно сказать не могу. Они мне не сообщили. — Укоризненно посмотрев на Мэллори, грек заметил: — Эти британцы одним миром мазаны. Никому-то они не доверяют.
— И я их вполне понимаю! — брезгливо посмотрел на толстого грека обер-лейтенант. — Сейчас мне особенно хочется увидеть тебя под перекладиной на самой высокой виселице в крепости. Но Herr Kommandant человек добрый, доносчиков он жалует. Может даровать тебе жизнь, чтобы ты и впредь предавал своих товарищей
— Спасибо, спасибо! Я знал, вы человек справедливый. Обещаю вам, господин обер-лейтенант…
— Заткнись! — оборвал его презрительно Турциг. Затем перешел на немецкий. — Фельдфебель, прикажите их связать.
Толстяка тоже! Потом его развяжем, пусть несет раненого к нам в штаб. Оставьте караульного.
— А может, заставим их язык развязать, господин обер-лейтенант? — посоветовал фельдфебель.
— Тот, кто готов сообщить, где взрывчатка, не знает этого. Все, что знает, он уже выложил. Что касается остального, я был не прав в отношении их, фельдфебель. — Повернувшись к Мэллори, офицер слегка поклонился и по-английски произнес:
— Я ошибся в отношении вас. Herr Мэллори. Все мы очень устали.
Готов извиниться за то, что ударил вас. — Повернувшись на каблуках, офицер стал ловко подниматься по склону. Через две минуты с пленными остался лишь один караульный.
В который раз Мэллори поменял позу, пытаясь порвать веревку, связывавшую ему руки, и в который раз убедился в тщетности своих усилий. Как новозеландец ни извивался и ни крутился, он добился лишь одного: вся одежда промокла насквозь, сам он продрог до костей и дрожал от холода. Солдат, вязавший узлы, знал свое дело. С тех пор, как Турциг и его подчиненные отправились на поиски, прошло больше часа. Неужели всю ночь будут болтаться?
Перестав дергаться, Мэллори откинулся на снежную перину, покрывавшую склон, и задумчиво посмотрел на сидевшего, понурясь, чуть повыше его, рослого грека. Часовой жестом велел лечь всем на снег. Андреа попытался порвать веревку. Мэллори видел, как ходят ходуном плечи товарища, как врезаются в плоть узлы. Но теперь Андреа сидел спокойно, заискивающе улыбаясь часовому с видом человека, которого незаслуженно обидели.
Андреа не стал искушать судьбу. У Турцига глаз наметанный, он сразу заметит распухшие, кровоточащие кисти рук — картина, несовместимая с образом предателя, который пытался внушить офицеру грек.
Мастерский спектакль. Тем более что создавался он экспромтом, по наитию, размышлял капитан. Андреа сообщил немцу столько достоверных сведений или таких, которые можно проверить, что невозможно не поверить и всему остальному.
Однако Андреа не сказал Турцигу ничего существенного, ничего такого, о чем немцы не могли бы узнать и сами. Не считая, правда, планов эвакуации гарнизона острова Керос на кораблях британского флота. Мысленно усмехнувшись, Мэллори вспомнил, как он расстроился, когда Андреа начал рассказывать немцу о предстоящем походе кораблей. Но Андреа не настолько прост. Ведь немцы и сами могли догадаться о намеченной операции. Нападение диверсионной группы на орудийные установки в тот же день, когда немцы осуществят налет на Керос, не может быть простым совпадением. Ко всему, возможность убежать из плена зависит от того, в какой мере Андреа удастся убедить немцев, что он тот, за кого себя выдает, и от сравнительной свободы, которую при этом получит. Совершенно определенно, именно сообщение о планах эвакуации гарнизона острова Керос перевесило чашу весов в его пользу в глазах Турцига. А то, что операция, по словам Андреа, будет осуществлена в субботу, придаст словам грека особый вес, поскольку именно в этот день, согласно первоначальным сведениям, имевшимся в распоряжении у Дженсена, немцы осуществят налет на остров. Очевидно, агенты Дженсена были дезинформированы германской контрразведкой, которая понимала, что приготовления к операции скрыть невозможно. Наконец, не сообщи Андреа обер-лейтенанту об эсминцах, ему не удалось бы убедить немца, что он действительно немецкий прихвостень. Дело кончилось бы тем, что всех их вздернули бы в крепости Навароне, орудия остались бы целы и невредимы и в конце концов пустили бы британские эсминцы ко дну.