Push the Button
Шрифт:
– Эй, ты! Отпусти девчонку! — слышались голоса.
Сквозь толпу, со стороны выхода в город, в их сторону направлялись два молоденьких милиционера. И если на той, неправильной «Киевской», где совсем недавно побывала Маша, менты были настоящими уродами, то здесь — оба были молодые, лопоухие. А один — так даже очень симпатичный.
Володя разжал пальцы, и Маша помчалась прочь. К эскалатору дороги не было. Оставалось уходить либо по переходу на другую линию, либо…
На мгновение Маша обернулась.
Это не значило вовсе ничего. Маша знала, как лихо двойник «Высоцкого» умеет справляться со стражами порядка.
Маша выбежала к краю платформы, помчалась навстречу огням приближающегося поезда. Она продиралась сквозь толпу. Кто-то ворчал ей вслед, но Маша не обращала внимания.
Когда подошел поезд, она вбежала в вагон, села с пакетами лицом к двери. «Высоцкий», похоже, основательно к ней привязался. Если он войдет в вагон, Маша примется звать на помощь.
– …двери закрываются, — сообщил механический голос. — Следующая станция «Выставочная»…
Двери мягко схлопнулись. Двойник Высоцкого так и не появился.
«Ну, вот, — подумала Маша. — Конец приключениям. Надо признать, что этот «Высоцкий», кто бы он ни был, симпатичный тип…»
Тем не менее, сожалений о том, что она нажала кнопку, не было. Маша была женщиной. Притом, красивой женщиной. Это только в глупых голливудских фильмах красивые женщины любят попадать в приключения. Маша же хотела спокойной жизни. Сейчас она выйдет из метро, поймает такси, приедет домой, освободит из меховых наручников Диму. Может быть, потрахается с ним. Даже скорее всего… Димулька сейчас зол. Надо как-то его задобрить. И, в то же время, следует признать, что Маша хорошо ему отомстила. Будет знать в следующий раз.
«Хорошо, что при мне эта штука оказалась, — подумала Маша. — Вариатор, надо же… Без него я бы пропала. Рассказать Диме? Или нет? Да все равно не поверит. И зачем оно ему?»
Она вздохнула, и еще раз подумала о «Высоцком», от которого сбежала на «Киевской». Он все-таки — настоящий мужчина. С ними тоже иногда надо общаться. Не все же со слизняками, как Дима.
– Девушка, как мне проехать в Москва-сити? — спросил ее мужчина в кожаной куртке.
Выставочная — Международная
Голос мужчины был низким, со странно знакомой гундосинкой.
Маша подняла (почти задрала) голову. Незнакомцу было около тридцати. Его лицо, обрамленное длинными темными волосами, запоминалось рельефными скулами, волевым подбородком и трогательными, по-детски пухлыми губами. Нижняя губа была капризно выдвинута вперед. Глаза имели азиатский разрез.
«Иностранец? — подумала Маша. — Но говорит, вроде, без акцента. Да и куртка дешевая».
«А вдруг казах?»
– Девушка, — повторил стоящий, легко и немного насмешливо улыбаясь, — я вам вопрос задавал. А вы меня игнорируете. Напугал я вас чем-то?
– Нет, — чересчур поспешно ответила Маша. — Нет-нет.
Она вдруг поняла, что действительно знает этот голос.
– И как же мне проехать?
– Но… но вы и так туда едете. На «Международной» выходите, и увидите.
– А, спасибо, — ответил незнакомец в куртке. — Я просто не местный…
Он молчал и смотрел на Машу. Словно провоцировал на то, чтобы она спросила — откуда он приехал, и тем самым проявила любопытство в его адрес.
«А вот хуй тебе!» — подумала Маша. На сегодня она слишком устала.
– Вы тоже туда едете? — не унимался вагонный болтун.
– Да, — ответила Маша, отводя взгляд.
Не то, чтобы этот мужчина ее смутил. Нет. Просто он тоже был похож… Да что там «похож». Это был просто вылитый певец Виктор Цой. Которого очень любила ее мама.
«Этого не может быть, — думала Маша. — Наваждение какое. Сначала Высоцкий. Теперь этот. Может, я так и не вернулась? Может, головой ебнулась и все это мне снится?»
– Ну, так и вместе пойдем, — разулыбался «Цой». — Я просто из Питера приехал. Хочу, чтобы кто-нибудь мне город показал…
«Да нет, не Цой, — убеждала себя Маша. — Похож просто. Азиаты — они же многие на одно лицо. А если еще специально подражать, то вообще один в один… Но и голос похож».
Маша смотрела в сторону, и во всем длинном, сдвоенном, вагоне не видела больше ни одного пассажира. То-то «Цой» и осмелел.
– Я — замужем, на всякий случай, — сказала Маша. — Так что…
– Так что что? «Оставь надежду, всяк в меня входящий»? Не обижайтесь, это я Данте процитировал.
– У него не так было, — возразила Маша.
– Вы хотите поговорить о Данте? — усмехнулся «Цой». — Или о кругах ада? Я кое-что о них знаю…
– Вы? Да откуда?
– Знаю, — теперь двойник певца смотрел будто бы куда-то вдаль. — Могу вам рассказать. Или даже показать…
Испугаться Маша успела мгновенно. А вот оказать сопротивление — уже нет.
Одна рука «Цоя» легла на ее затылок, другая — схватила за подбородок и, быстрым, легким рывком потянула его вправо. Маша хотела закричать, но в голове что-то оглушительно хрустнуло. Маша осознала, что не может даже пошевелиться. Может только сползать набок.
Зрение стало сужаться. Маша видела только прямо перед собой, а все остальное поглотила тьма. Маша чувствовала себя в туннеле, заканчивающемся замочной скважиной.