Пуля
Шрифт:
Мужчина со светло-рыжими волосами начал пересекать комнату. Реба закричала:
– Джаред, вернись обратно!
Хантер поднялся на ноги, прокладывая поцелуями путь к моему плечу. Он встал чуть позади меня, поднял мои волосы и стал целовать мою шею. Джаред коснулся моей руки, и Хантер зарычал на него через плечо и обнял меня за талию, прижимая сильнее к своему телу. Джаред упал на колени, что позволило мне сделать вывод, что либо Хантер был выше него в иерархии своего клана, либо Джаред уже потерпел поражение в бою с ним и не хотел снова нарываться на неприятности.
Красная тигрица, возможно, попыталась
– Никаких драк за меня, Хантер; ты знаешь, я умею делиться.
Я почти почувствовала, как на секунду его лицо исказила недовольная гримаса, а тело напряглось, но потом он смирился. Даже его тело расслабилось. Красное тепло полилось по моей руке и помогло мне приблизить других вертигров. Джаред остался на коленях, как будто не доверяя Хантеру, но он держал мою руку и терся об нее щекой, отмечая меня своим запахом. Благодаря ощущению Хантера за моей спиной и Джареда передо мной, теплая, красная энергия начала распространяться дальше, словно водоворот, разрастаясь вширь и вглубь.
Последний мужчина направился ко мне. Реба закричала:
– Нет!
Она удерживала за руку другую женщину. Она не позволяла уйти своему последнему тигру и готова была удерживать ее силой своих рук.
Мужчина остановился, словно разрываясь от противоречивых ощущений.
Хантер склонился над моей шеей и внезапно укусил меня. Не сильно, не причинив боли, но это придало энергии сексуальный оттенок. Хантер сжимал зубы на моей шее, пока я не издала негромкий звук. Его рука начала скользить вверх по моей ноге, отслеживая шов на моем чулке. Где-то во время всего этого мои глаза закрылись, так что, когда третья пара рук коснулась другой моей ноги, я открыла глаза вновь и увидела последнего вертигра на коленях рядом с Джаредом. Его пальцы играли в углублении моего бедра, на самом краешке стрингов. Либо это был способ подразнить меня, либо он ждал разрешения пересечь этот последний кружевной барьер.
Я почувствовала всплеск энергии красного тигра, горячей и злой, и это были не мы. Хантер прекратил меня кусать и бросил взгляд через комнату. У Ребы в руке был нож. Подол ее платья был все еще задран, и я увидела набедренные ножны. Реба полоснула другую женщину по незащищенному лицу, удерживая ее запястья, пока та истекала кровью. Тигриные глаза Ребы посмотрели на меня, и она заорала:
– Ты нас не получишь!
Мужчина, имени которого я не знала, встал и пошел к ним.
– Лейси!
– Она его сестра, его двойняшка, - объяснил Хантер.
– Тебе пришлось воспользоваться ножом, - заметила я.
– Ты не можешь обратить только руки.
– У нее только одна форма, - произнес Джаред.
Я никогда раньше не видела, чтобы один оборотень ранил другого ножом. Реба только что признала, что она была слишком слаба для того, чтобы быстро перекинуться для драки. Она превращалась только в большого тигра, у нее не было получеловеческой формы. Такая слабая!
Она грубо потянула женщину за руку вверх, нарочно пытаясь сделать ей больно. Женщина издала негромкий, болезненный звук. Меня это взбесило, но еще сильнее это взбесило красную тигрицу внутри меня. Она теряла свой клан. Они все пахли домом, и ей не нравилось, что их обижают.
– Отпусти ее, - сказала я, и мой
– Она моя!
– Нет, - отрезала я, - не твоя!
– И последнее слово рычанием вырвалось из моих губ. Я чувствовала, как оно гудело в моей груди. Я не задумывалась о том, что буду делать дальше, просто бросилась к ним быстрее, чем казалось, способна была двигаться. Я очутилась рядом с ними раньше, чем смогла осознать это. Реба попыталась отступить назад вместе с женщиной, взмахнув передо мной ножом. По одному этому движению я поняла, что она не знает, как с ним обращаться.
Я не смогла сдержать усмешку.
– Я порежу тебя!
Я покачала головой.
– Нет, не порежешь.
– Я шагнула к ней. Она была быстрой, но я теперь тоже, и я тренировалась. Реба пыталась удержать руку девушки, используя ее, как заложницу, и это еще сильнее мешало ей двигаться. Я подобралась совсем близко, и она сделала то, на что я и рассчитывала, рассекая перед собой воздух. Она скорее пыталась задержать меня, чем порезать. Я заблокировала ее руку у запястья, схватила ее за локоть, надавила и сделала подсечку ногой. И отправила ее на землю, не выпуская заломленную руку с ножом, так что, когда она шлепнулась на пол, я уже заламывала ей локоть.
Женщина, которую она порезала, отбежала к остальным красным тиграм. Мы с Ребой остались один на один.
– Брось нож, или я сломаю тебе руку.
Нож она не бросила, поэтому пришлось надавить ей на локоть немного сильнее. Она вскрикнула, и нож с грохотом упал на пол. Я отшвырнула его подальше, и увидела, как его подобрал Истина. Трудно охранять того, кто сам постоянно дерется с кем-то.
– Это против правил - наказывать своих людей с помощью ножа. Если ты не достаточно королева, чтобы изменять форму, к тому же делать это правильно, то тебе никогда не стать королевой, - заметила я.
– Кто бы говорил! Ты вообще всего лишь человек!
– последнее слово она буквально выплюнула.
Я спросила:
– Лейси сильно ранена?
– Лезвие было серебряным, - отозвался один из мужчин.
– Если она ранена смертельно, Реба, обещаю, что тебя ждет то же самое.
Ее глаза расширились, и она задрожала. Я облокотилась на нее немного сильнее, и ее дерганья прекратились. Я не могла отрастить когти и наказать ее как настоящая королева, но я могла сделать то, что не могли большинство доминантов. Это был более редкий дар, и в зависимости от того, как вы собирались его использовать, он мог причинить намного больше вреда. Я была нежна с белой тигрицей, Джулией. С этой я нежничать не собиралась.
Я пристально поглядела вниз на нее, и почти разглядела красную тигрицу, обрамлявшую меня как второе тело. И эта энергия призывала ее тигрицу. Я прошептала:
– Изменись для меня.
– Не буду, и ты не сможешь меня заставить. Ты - выжившая после нападения. Ты - не чистокровная.
Она была так сердита, но ее гнев тоже был едой. Я выпила ее гнев до дна, благодаря ощущению моих рук на ее коже и пульсу ее крови, бьющегося под моими руками. Гнева больше не было; осталась только неубедительная маскировка ее страха. Она так боялась: боялась меня, боялась своей собственной слабости, боялась, что мать отправила ее сюда на смерть.