Пульт мертвеца
Шрифт:
— Мне очень бы не хотелось вам перечить, мистер Келси-Рамос, но данные, действительно, находятся в ужасном беспорядке — они разбросаны по сотне файлов, и за несколько минут тут вряд ли управишься.
Я скорее почувствовал, чем увидел, как Рэндон улыбнулся.
— На наше счастье есть ещё чудеса современных технологий. Вам когда-нибудь приходилось слышать что-либо о декодере Темплекса?
Похоже, никто из присутствовавших не слышал об этом, к тому же и не стремился услышать.
— Боюсь, что нет, — осторожно признался Чан Ли. —
— А так же для того, чтобы преодолевать всякого рода программы, блокирующие доступ к информации, — дополнил Рэндон, тщательно подбирая слова. — Разорванные файлы, перепутанные данные — в общем, всё такое прочее.
А также для того, чтобы устранять искусственные барьеры, возводимые одними на пути других, — промелькнуло в голове у меня. Трое за столом сразу же поняли, что к чему, и игра их эмоций стала даже в каком-то смысле забавной: неуверенность сменилась колебанием, и в конце концов, слово взяла Караш.
— Хорошо, мистер Шокк, пройдите, пожалуйста, со мной…
Шокк, отодвинув кресло, поднялся с места, Чан Ли и Блейк молча смотрели на него.
— Ну а теперь, — заметно оживившись, сказал Рэндон, — мне хотелось бы услышать, какие проекты имеются у вас на сегодняшний день, мистер Блейк?
— Вам должно быть известно, что новая установка «Рокхаунд 606» — номер четыре — недавно начала работать на кольцах. Она снабжена рядом модификаций, которые позволяют ей дробить куски колец в поперечнике до ста метров…
— У меня сложилось впечатление, что именно обломки размером с кусок гравия содержат наиболее чистые руды? — холодно перебил его Рэндон.
Во взгляде Блейка промелькнула короткая, но достаточно заметная искорка ненависти, но он сумел подавить свои эмоции.
— Да, сэр, вы правы, — с натянутой вежливостью ответил он. — Хотя и на больших глыбах, на глубине в несколько сантиметров начинаются слои, богатые тяжелыми металлами. Впрочем, в этом случае представляется важным, что именно то, что находится внутри больших по размерам глыб содержит более равномерное распределение лёгких и тяжелых металлов, а некоторые из легких элементов используются в процессах извлечения и очистки. Добывая их непосредственно из колец, мы сможем избежать отправки их за пределы Солитэра.
— Хорошо, — вкрадчиво сказал Рэндон.
Я понимал, что все это ему уже давно известно, и другие тоже это знали. Затем он решил напомнить о том, что именно он держал инициативу в разговоре.
— Значит так, «Рокхаунд-4» находится в работе?
Блейк скривил губы.
— Да, сэр. Мы ведем с ними переговоры о возможности получать часть от общего объема добычи лёгких металлов, а также готовится договор о нашем праве распоряжаться частью добываемого ими молибдена и вольфрама. Мы также…
— У меня сложилось впечатление, что вы уже вышли на свою максимальную мощность, что касается транспортировки, — снова перебил его Рэндон. — Вам предоставлено
При этих словах кривляка с иглометом потянулся к своему оружию, и, как мне показалось, имея вполне серьёзные намерения, но, даже будучи ненормальным, всё же сообразил, когда следовало остановиться.
— Да, мы уже полностью используем наши транспортные мощности, вы правы, — выдавил Блейк, его скованность заметно усилилась. — Кроме этого, мы получили разрешение на использование двух транспортов категории «Фэфнир», и после их прибытия наши транспортные возможности заметно увеличатся.
— Если предположить, что эти корабли окажутся в состоянии летать, — без обиняков прокомментировал Рэндон. — Эти штуковины для полетов на Мьолнир не приспособлены, и я не знаю, можно ли от них ожидать чего-то большего, чем пара рейсов.
Блейк помрачнел. Разумеется, эта затея с транспортными кораблями категории «Фэфнир» принадлежала к его собственным проектам, а он явно относился к числу тех, кто крайне болезненно воспринимает любую критику. Но прежде чем он успел что-то сказать, вскочил Чан Ли.
— Мы должны убедиться, что они прибудут с соответствующей гарантией, — суховато заметил он. — Кроме того, мы собираемся обратиться к соответствующим инстанциям Патри с просьбой увеличить транспортную квоту для нас до ста двадцати рейсов в год.
Где-то в отдалении у стены раздался мягкий гудок, он прозвучал там, где под неусыпным взором Караш трудился Шокк, и мне показалось, что этот сигнал заставил слегка вздрогнуть Чана Ли.
— Мы думаем, что можно бы попробовать вернуть к жизни старую идею об использовании неизлечимо больных добровольных самоубийц в добавление к поступающим регулярно приговоренным к смертной казни, — продолжал он несколько неуверенным тоном.
— Ну, а если нет, то остается надеяться, что кривая преступности поползет вверх, — цинично выразился Рэндон.
Чан Ли вспыхнул от негодования.
— Это не очень тактично, мистер Келси-Рамос.
Рэндон не отвел своего взгляда от него, но тут же понял, что зашел слишком далеко своим высказыванием.
— Вероятно, — не стал спорить он. — Примите мои извинения, мистер Чан Ли. Ах, вот и вы, Шокк! Уже закончили?
Все, как по команде, повернули головы и смотрели теперь на Шокка.
— Да, сэр, — кивнул Шокк, подняв над головой три валика с записью информации. — Полагаю, что у нас все.
Я не сомневался, что именно так это и было. На лице Караш, стоявшей позади Шокка, отразились и любопытство, и напряженность, причем преобладало в этом тандеме чувство напряженности.
Рэндон кивнул.
— Ну вот и отлично, полагаю, это было всё на сегодня, — сказал он, вставая из-за стола, когда к нему подошел Шокк.
Я тоже поднялся, за мной встали Куцко, Иворсен и Каландра. Двое наших охранников синхронно расступились, пропуская нас.