Pulp
Шрифт:
— Высаживаемся на берег в гичке [7] , — быстро проинструктировал их я, — быстро и без лишнего шума. Идём только на вёслах. Тяжёлое оружие и броню не берём. Помните, экошёры любят драться и скверно стреляют, скорее всего, они будут сразу пытаться сойтись врукопашную. Не стоит давать им сделать это.
Бойцы кивали, хотя я и проговаривал им прописные истины. Нам ещё не доводилось сражаться с обдирателями, их вообще мало кто видел, ведь обычно после их нападений выживших не оставалось. Несколько раз от обдирателей отбиться удалось, потому и стало известно о том, что они предпочитают рукопашную схватку стрельбе.
7
Гичка —
— Медведь, — обратился я к здоровяку-орку, уроженцу Альбии, служившему в тяжёлой пехоте, — отбери пятерых парней покрепче и возьмите штурмовые щиты и дробовики. На случай если обдирателей придётся выбивать из домов.
— В лучшем виде оформим, — хлопнул себя двумя пальцами по краю каски орк, изображая некое подобие альбийского воинского приветствия. Иные привычки из солдат выбить никак нельзя.
— Система сигналов стандартная, — добавил я для всех. — Зелёная ракета — дело сделано. Красная ракета — нужна помощь.
Дюжина крепких парней наваливалась на вёсла, и гичка быстро приближалась к берегу. Я сидел на руле, направляя её в обход корабля обдирателей. В последний момент к нам захотел присоединиться доктор Сальватор, однако я отказал ему. И в выражениях не стеснялся.
— Мне не нужен старик, который не сможет угнаться за бойцами, — сказал я. — Вы будете обузой. Мне мало того, что придётся выделить нескольких солдат, чтобы прикрывать вас, так ещё и любая ваша промашка может стоить жизни не только вам, но и им. Вы остаётесь на борту, доктор, и это не обсуждается. Я не стану слушать никаких ваших возражений. На берег вы сойдёте лишь после того, как я смогу убедиться, что там всё безопасно.
— Вы приняли решение, — мрачно произнёс в ответ Сальватор, — однако я прошу выслушать меня. Не слишком-то много для вашего нанимателя, не находите? Я знаю о конах… — он запнулся и тут же исправился: — Обдирателях достаточно, чтобы быть не только обузой. И не забывайте, что я врач, и к тому же со мной будет Бальтазар, он вполне может защитить меня.
— Я выслушал вас, доктор, но мнения не изменю.
На этом мы расстались. Я сел за руль гички, а Сальватор остался на борту баржи.
Через четверть часа мы выволокли гичку на песчаный пляж не больше чем в сотне метров от деревни. Бойцы быстро подобрали оружие и выстроились на берегу. Особняком стояли пятеро здоровяков со штурмовыми щитами и крупнокалиберными дробовиками Сегрена.
— Вперёд, — махнул я в сторону деревни, — зачищаем обдирателей. Пленных не брать. Если попадётся интересная особь, сообщить мне, я решу его судьбу.
Бойцы покивали в ответ, слова были лишними, и рысцой устремились к деревне.
Я же не спешил. Я не из тех командиров, что ведут своих людей в атаку, личным примером демонстрируя отвагу и вдохновляя солдат на подвиг. Я — диверсант. Одиночка. И моя работа сейчас заключается в том, чтобы проникнуть в деревню и найти там кого-нибудь из тех самых интересных особей, которых стоит-таки взять в плен.
К деревне я подошёл со стороны берега, когда на улочках её уже шёл бой. «Солдаты без границ» сцепились с обдирателями, которых оказалось достаточно много, чтобы дать более чем серьёзный отпор. Я наблюдал за схваткой через прицел автоматической винтовки и пока не спешил входить в деревню.
«Солдаты без границ» под командованием Зелёного Медведя — именно таким был позывной орка-альбийца — показывали себя в лучшей стороны. Обдиратели
Моим людям приходилось туго, но они продвигались вперёд, оставляя после себя только трупы. Приказ пленных не брать был лишним — просить пощады обдиратели явно не собирались.
Я не спешил лезть в деревню, видя, что Зелёный Медведь и его штурмовики справляются. Меня интересовало, что за воля движет обдирателями. Такая толпа в состоянии вырезать деревню и плясать вокруг костров, на которых жарятся её обитатели. Подобные существа вполне могут запасаться мясом только что убитых рыбаков, вполне профессионально свежуя их и складывая куски в ящики с солью. Много ума для этого не нужно. А вот управлять кораблём, прокладывать курс, читать карты, — ни один из наседающих сейчас на «солдат без границ» обдирателей на подобное не способен. Ими должен кто-то руководить — некто более разумный, нежели эти примитивы. И я должен знать, кто это. Ведь именно он ключ ко всей этой истории.
Именно поэтому я сидел в полусотне метров от края деревни, не отрывая глаза от линзы прицела. Я должен найти того, кто руководит всем этим безумием. А в том, что обдирателей направляет чья-то воля, я ничуть не сомневался. Даже здесь их действия выглядели слишком слаженными для такой безумной орды.
— Попался, — прошептал я себе под нос, поймав в прицел фигуру человека, одетого в тропическую форму Экуменической империи.
Именно благодаря светлому мундиру цвета хаки и пробковому шлему я и опознал его — слишком уж сильно он выделялся среди залитых кровью, перемазанных святые знают в чём обдирателей. Конечно, его форма оставляла желать лучшего, но всё же это не те несусветные лохмотья, что носили остальные экошёры.
Подкрутив подстройку, я сфокусировался на лице офицера. Оно было спокойным и каким-то отрешённым, словно человек пребывал больше в мире собственных грёз, нежели в реальности. Вот только стоило мне посмотреть на него, как он обернулся ко мне, словно знал, где я нахожусь. Наши взгляды встретились — и я провалился в преисподнюю.
Спасли меня рефлексы — палец сам собой, без участия головного мозга нажал спусковой крючок. Винтовка трижды сухо щёлкнула, выплюнув в офицера обдирателей три пули подряд. И снова без участия головного мозга я убрал палец со спускового крючка, чтобы не выпустить в него все патроны из магазина.
Пришёл в себя я стоящим на коленях. Винтовка лежала рядом. Не помню ни падения, ни как выронил оружие. Даже от преисподней, куда вверг меня взгляд офицера обдирателей, ничего в памяти не осталось. И только одну странность я никак не мог выкинуть из головы. Отчего-то поверх породистого лица офицера обдирателей мне привиделось другое — скрытое маской противогаза. Именно глаза, глядящие с той стороны мутных линз, и обрушили на меня преисподнюю.
Я сел, откинувшись на стенку рыбацкой хижины. Медленно, но верно я приходил в себя. Вскоре сумел подобрать оружие и снова высунуться из укрытия, чтобы оценить обстановку.