Пуговка
Шрифт:
– Анечка, что же случилось?– шёпотом, полным волнения сказал муж, немного подавшись вперед. Не поднимая глаза она шумно набрала воздуха чтобы начать говорить, но тут же выпустила его не найдя слов. – Аня, не мучай меня, говори!
– Понимаешь…– с трудом начала она,– там на площади…– её голос задрожал,– Все эти женщины, дети… они такие напуганные, беспомощные… а немцы…– из-за кома поступающего к горлу ей стало тяжело говорить шёпотом, она тихонько откашлялась и посмотрела на кровать где спал Миша, чтобы проверить не разбудила ли его. Потом бросила быстрый взгляд на чердак и первый раз, наконец,
– Милая!– он быстро встал, обошёл стол, и сел рядом с ней. Схватил её руки и крепко сжал, – Моя милая!– вытер он скатившуюся по её щеке слезу, и ещё крепче сжал её руки, – То что происходит ужасно, а то что тебе приходится всё это видеть…– он не нашёл слов и поцеловал её руки.– Я злюсь! И мне очень жаль, что я не смог помочь тебе, защитить тебя от этого, но пойми Анечка, ты ничем не можешь помочь этим женщинам! Это ужасно, но мы ничего не можем сделать… По крайней мере, сейчас не можем…
– Ты не понимаешь!– перебила она его, повысив голос, и тут же обернулась на спящего Мишеньку. – Ты не понимаешь,– повторила она шёпотом. Неожиданно повысив голос, она вдруг почувствовала прилив храбрости. Высвободив руки и вытерев слёзы, она подробно рассказала ему о мальчике, который пытался бежать и был застрелен на глазах у матери, о женщине с тремя детьми, сильной и храброй. О нескольких убитых женщинах и детях в тот момент, когда та самая сильная и храбрая бросила ей в руки маленькую девочку. О её страхе и надежде, и последней просьбе. О своем бегстве. И наконец, о чердаке. – Никто не видел, что я подхватила её! Никто не видел, как я принесла её в дом! Никто не знает! Я обещала, Коленька… Я не могу иначе! Она теперь моя дочка, Коленька! Наша доченька…– она закрыла рот рукой, сдерживать слёзы было больше невозможно. Они рекой лились из обоих глаз. Анна резко встала, но тут же села назад. Голова закружилась, она поняла, что не сможет идти, ноги были как не свои, тело будто онемело, её трясло мелкой дрожью, она закрыла лицо обоими руками и ещё сильнее, но беззвучно, заплакала.
Коленька же сидел молча. Всё это время он внимательно слушал её, и не знал что сказать. Его глаза были широко раскрыты, и совсем непонятно что они выражали. Это не было похоже на страх, на злость, или на немой укор, которого она так боялась. Он просто молчал. Затем тяжело вздохнул, еще тяжелее выдохнул, слегка хлопнул обеими ладонями по своим коленям и молча встал. Дёрнул салфетку накрывающую котелок на столе, взял большой ломоть хлеба и протянул вторую руку жене.
– Пойдём, будешь знакомить меня с нашей доченькой! – шёпотом сказал он и улыбнулся.
Как будто бы не ожидая от него этих слов, она резко подняла глаза на мужа и ещё сильнее расплакалась. Только уже от облегчения, от счастья, от того что у неё самый замечательный и понимающий в мире муж. Добрый и благородный. Ей стало очень стыдно. Как она вообще могла подумать, что его реакция может быть иной. Анна взялась за протянутую ей руку, и они вместе поднялись на чердак.
Глава 4
Тяжёлый замок дважды скрипнул и дверь отворилась. Коленька вытянул перед собой руку, освещая чердак тусклым
– Малышка… Всё хорошо, это я,– ласково шепнула женщина,– а это мой муж, его зовут Коля,– она выдержала небольшую паузу,– не бойся, сейчас ты в безопасности! Мы не причиним тебе вреда.– Девочка не выходила,– Мы принесли поесть, хочешь?– не поднимаясь с колен, Анна аккуратно подвинулась ближе,– Не бойся, здесь тебя никто не обидит! Я видела твою маму…– она запнулась, и с трудом проглотила подступивший к горлу ком.
В правом углу раздался шорох. Анна резко повернула голову, а Коленька вытянул лампу в сторону неожиданного звука.
– Маму?– послышался детский голос из правого угла чердака.
Из-за большого деревянного сундука показались два растрёпанных бантика. Анна бросила быстрый взгляд на мешки, за которыми оставила девочку, «перепряталась»,– улыбнулась она и встала. Словно боясь спугнуть, Анна аккуратно протянула руку девочке и сделала шаг к ней навстречу.
– Иди сюда, вылась, не бойся,– дружелюбно шепнула женщина и села на корточки,– мы поесть тебе принесли,– она протянула кусок хлеба.
Девочка ещё немного постояла молча. Потом медленно обошла деревянный сундук, и недоверчиво посмотрев на Коленьку остановилась.
– Ну же, иди, поешь,– женщина улыбнулась, а потом посмотрела на мужа и снова на девочку,– не бойся, он хороший.
Эстер стояла молча и двумя руками теребила пуговицу на своей курточке.
– Вы видели мою маму?– тихо спросила она, как будто бы вот-вот заплачет,– Где она? Она сказала, что придет за мной?– продолжала крутить пуговицу девочка, с каждым словом всё быстрее хлопала своими длинными густыми ресницами, – Почему не пришла?
С глухим стуком пуговица упала, дважды ударилась о пол, покатилась, сделала полтора оборота на ребре и остановилась у ног женщины. Анна подняла пуговицу и помяла её в руке.
– Твоя мама…– она сдавила пуговицу, с трудом пытаясь найти в голове подходящие слова,– понимаешь она…– половица скрипнула и Анна повернулась на мужа, он стоял с широко раскрытыми от ужаса глазами и еле заметно, отрицательно покачал головой. Анна перевела взгляд на девочку,– Твоя мама и сестра уехали. Их взяли на хорошую работу, за границу. Ненадолго! Твоя мама очень просила меня заботиться о тебе, пока она не вернется. Когда её работа закончится, она приедет за тобой. Она не могла взять тебя с собой, потому что ты ещё совсем маленькая. Там куда она поехала маленьким делать нечего, там нет игрушек, и оставить тебя было бы не с кем, пока она работает. Вот она и попросила меня присмотреть за тобой,– больших усилий стоило Анне говорите это. Она из-за всех сил сосредоточилась на том, чтобы не расплакаться, чтобы голос не дрожал. Она говорила о работе за границей, а перед глазами стояла сырая Земля, городская площадь и мёртвая женщина, сжимающая в руке звезду Давида…
Конец ознакомительного фрагмента.