Пугливая герцогиня
Шрифт:
— У меня получилось! — закричала Эмили. Она бросила лук на траву и радостно захлопала в ладоши. — Смотрите, Николас, она в мишени!
— У вас получилось, — сказал он с нескрываемой ноткой гордости в голосе. — И с первой попытки.
— Это была моя восьмая попытка, но очень мило с вашей стороны не заметить это.
Ни о чем не думая, она закрутилась вокруг и бросилась с объятиями к нему на шею, целовала его в щеки, он не выдержал и рассмеялся. Каждое мгновение, проведенное с ним, вселяло все большую решимость, уверенность
— В следующий раз я попаду прямо в яблочко. Может быть, вы обучите меня и гребле?
— Всему свое время. А теперь, может быть, чаю?
Эмили бросила взгляд поверх его плеча и увидела, как слуги несли сияющие серебряные подносы на тенистую террасу. Все они вели себя чрезвычайно учтиво и профессионально, и только две горничные посмеивались над причудами хозяев.
Эмили внезапно отошла от Николаса и оправила подол своего нового платья из желтого муслина.
— Да, пожалуй, немного подкрепиться не мешает.
Она подняла лук с травы, взяла Николаса под руку, и они направились к террасе. Стулья с подушечками были плотно расставлены вокруг стола, покрытого скатертью из дамаста, на нем теснились многоярусные подносы с бутербродами и бисквитами, изящный итальянский фарфоровый чайник и чашки и хрустальный кувшин с лимонадом. Слуги в Вельбурне определенно знали свою работу.
— Здесь всегда подают так много еды для двоих? — удивилась Эмили. — Вчерашнего ужина хватило бы для приема у Генриха Восьмого.
— Думаю, сеньор Наполи и его помощники не привыкли готовить для двоих. Обычно, если кто-нибудь появляется в Вельбурне, за ним следует целая толпа, причем порой очень стремительно. Так что я полагаю, они просто не хотели, чтобы их застали врасплох.
— Им, наверное, кажется, что здесь слишком тихо, да и вы, скорее всего, так думаете? — Эмили разлила по чашкам черный, еще дымящийся индийский чай и добавила в чашку герцога дольку лимона, она помнила, что ему нравился чай с лимоном. — Быть может, вы бы предпочли, чтобы к нам кто-нибудь присоединился?
— И лишил нас редкой возможности насладиться тишиной и покоем? Ну уж нет. Если только вы не чувствуете себя здесь одинокой.
Эмили сделала глоток чаю.
— Мне почти никогда не бывает одиноко, — слукавила она, хотя часто ощущала одиночество, но воспринимала это в порядке вещей.
Она оглядывала бесконечные луга Вельбурна, сиявшие на солнце свежей сочной зеленью. Они вели к озеру, обрамленному деревьями, и окруженному скамьями маленькому белому летнему домику на берегу. Лебеди безмятежно скользили по зеркалу воды, а неподалеку в поле паслись овцы.
Прошлым летом она не заметила этой безукоризненной прелести из-за бесчисленного количества людей. Теперь она воочию увидела всю красоту поместья.
— Теперь я понимаю, почему вам здесь так нравится. Никогда прежде я не видела такого умиротворяющего,
— Мы бы так и делали, если бы это было возможно. Это наше любимое место, только здесь мы можем быть самими собой.
— Я не замечала, чтобы кто-то из вас особенно сдерживал себя и в других местах, — заметила она с иронией, чем рассмешила Николаса.
— Да, мы нечасто сдерживаем свои эмоции. Но только здесь никто не осуждает нас за это, не обсуждает наших родителей у нас за спиной. Здесь мы можем отдаться своим увлечениям и пристрастиям. Впрочем, меня не назовешь творческой натурой.
— Меня тоже. Я не умею даже вышивать, не в состоянии связать сумочку, как моя невестка Эйми. Но вы отлично стреляете из лука. Это, несомненно, яркое воплощение вашего творческого потенциала.
Николас облокотился на спинку своего стула и смотрел на нее с любопытством.
— Неужели?
— Конечно, ведь нужно четко представить траекторию стрелы, летящей точно в цель. Умение, которым мне еще предстоит овладеть.
— Вот моя сестра Шарлотта — настоящий стрелок. Это из ее лука вы стреляли. Наш отец изготовил его специально для нее.
— Ах! — Эмили взглянула на лук и только теперь заметила небольшие инициалы «Ш. Ф.», выжженные на древке и позолоченные. — Надеюсь, она не будет против, что я его одолжила.
— Конечно нет, она будет только рада поделиться подарком отца. — Николас снова отпил чаю, задумчиво глядя сквозь просторы газонов и лужаек. — Отцу всегда не хватало на нас времени, он был чрезвычайно занят своими делами, а потом и…
«Своей любовницей», — подумала Эмили.
— Своими сугубо личными делами? — сказала она.
Николас печально улыбнулся:
— Ну да, вроде того. Правда, время, которое он выкраивал для нас, мы проводили просто замечательно. Мой отец был человеком неисчерпаемой энергии и энтузиазма, которые обычно присущи людям гораздо более молодым. Он всегда с удовольствием и азартом принимал участие в наших играх, учил стрельбе из лука, плаванию и верховой езде. Каждый день, проведенный с ним, был настоящим праздником.
— А ваша матушка? Она играла с вами?
Николас покачал головой, выражение грусти и недовольства мелькнуло на его лице.
— Мама была натурой довольно меланхоличной. Она быстро уставала, а на солнце у нее начинала болеть голова. Но когда мы со Стивеном были маленькими, она часто читала нам вслух и рассказывала сказки.
— И какие сказки? — спросила Эмили.
— В основном легенды и мифы. Ей нравились старинные истории о рыцарях и их дамах сердца, окруженных драконами и злыми волшебниками, противостоящих злокозненным чарам и побеждавших в зрелищных битвах. Думаю, отчасти именно отсюда произошли некоторые своеобразные представления и суждения моего брата.