Пугливая герцогиня
Шрифт:
— Ты что-то сказал, Стивен? — Николас оторвал взгляд от ночных улиц, мелькавших за окном экипажа, и посмотрел на брата.
Стивен перебирал в руках один из своих многочисленных талисманов на удачу, что, как правило, ничего хорошего не предвещало. Хотя как знать, возможно, Николасу тоже стоило обзавестись талисманом. Удача сейчас совсем не помешает.
— Я говорю, ты как-то особенно молчалив сегодня, совсем на тебя не похоже. Обычно тебя невозможно заставить закрыть рот.
Николас бросил свою черную атласную маску брату в лицо. Стивен, смеясь, отбил
— Знаешь, мне нужно очень о многом подумать.
— Полагаю, ты имеешь в виду герцогские обязанности?
— Несомненно. И если ты планируешь отпускать свои шуточки относительно моих дел, я, пожалуй, посмотрю, как с ними справишься ты. В конце концов, ты наследник. Ты станешь герцогом, а я отойду от дел и отправлюсь жить на какой-нибудь солнечный остров, где не нужно будет ни следить за имением, ни собирать всех родственников вместе.
Николас крепко сжал талисман в ладони. Он понимал, что был груб с братом, и теперь сожалел об этом. Конечно, Стивен не виноват в его странном расположении духа. Он не мог выбросить из головы случившееся сегодня. Образ маленькой девочки перед лицом неминуемой опасности снова и снова оживал в памяти.
И снова он будто бы видел взгляд леди Эмили Кэрролл, когда она опустилась на колени рядом, ее зеленые глаза, потрясенные, полные ужаса и смущения. Она видела его уязвимым, искренне переживающим, что могло быть хуже. Это почти пугало его, но он не мог понять почему.
Стивен поднял руки вверх в знак того, что сдается:
— Не имею ни малейшего желания примерять на себя роль герцога. Это чертовски большая обуза, кроме того, она озлобляет человека. А наследник я лишь до тех пор, пока ты не женишься и не обзаведешься такими же сердитыми маленькими Мэннингами.
Но случиться этому сейчас не суждено, во всяком случае после всего того, что он пережил с потерей Валентины и их маленького сына. Николас спрятал лицо в ладонях, потом провел ими по волосам, приведя их в совершенный беспорядок.
— Прости, Стивен, не знаю, что сегодня со мной такое.
— Полагаю, герой дня имеет право на гадкое настроение время от времени.
— Повторяю, я поступил так, как любой другой, увидев, что ребенку грозит опасность.
— Скажи эго чете Хэмптонов. Вся гостиная в Мэннинг-Хаус забита цветами, которые они прислали в знак бесконечной благодарности. И я слышал, они прославляют твое имя по всему городу.
— Очень надеюсь, они прекратят все это как можно скорее.
Николасу казалась абсурдной и даже жестокой столь ярая благодарность лорда и леди Хэмптон за спасение их ребенка, в то время как он не смог спасти своего. И героем себя вовсе не чувствовал.
— На твоем месте я бы не торопился изображать скромность, Ник. Теперь все девушки будут обожать тебя еще больше. — Стивен ухмыльнулся. — И может быть, одна из них особенно страстно…
Николас
— И кого же ты имеешь в виду?
— Я был сегодня в клубе, и там поговаривают, что леди Эмили Кэрролл была чрезвычайно обеспокоена твоим падением в Серпантин. Я слышал, она даже положила твою голову себе на колени и бережно вытирала твой мокрый лоб.
— О, черт возьми! — Николас отчаянно сжал кулак, и талисман, зажатый в его руке, врезался в кожу острыми золотыми краями. Одних лишь слухов о нем и леди Эмили оказалось достаточно, чтобы создать столь отвратительную ситуацию. — Все было совсем не так. Мы просто прогуливались с ней, когда это произошло, и это все.
— Ты прогуливался с леди Эмили Кэрролл? — удивился Стивен и даже выпрямился, заинтересованный. — Но ты ей совсем не понравился прошлым летом в Вельбурне, несмотря на все усилия ее родителей свести вас вместе.
— Да, тогда действительно показалось, что она далеко не в восторге от меня, — ответил Николас. — Думаю, мы все отнеслись к ней недостаточно серьезно.
Стивен пренебрежительно фыркнул:
— Даже Сократ не был бы для нее достаточно серьезен! Она вообще когда-нибудь улыбается?
О да, она улыбалась, и это было подобно солнечному свету, пролившемуся вдруг с небес сквозь облака. Правда, улыбка всегда слишком быстро исчезала.
— Я встретил ее в парке и предложил пройтись из вежливости, мы прогулялись немного вместе. — Николас не считал необходимым упоминать о том, что на самом деле он намеренно последовал в Гайд-парк за ней. — Мне очень жаль, если я стану поводом для каких-то пересудов о ней.
— Я допускал, что все эти истории несколько преувеличенны. Я даже не поверил, что вы действительно были в парке вместе. Тебя не обожгло холодом, когда она взяла тебя под руку, Ник?
Ее ладонь была теплой. Теплой и нежной, даже чуточку дрожала, когда она взяла его под руку. И пахло от нее прекрасными летними розами.
— Не будь дураком, Стивен. Она вовсе не Ледяная Принцесса, что бы там ни говорили эти тупицы в твоем клубе.
— И все же, я думаю, она заслужила, чтобы ее так называли. Я никогда не встречал такой тихой, спокойной, невозмутимой леди. Говорят…
— Хватит! — закричал Николас. — Не хочу слышать больше ни слова о леди Эмили. Мы с тобой отлично знаем, каково это — быть предметом праздных пересудов. И мы не станем незаслуженно приписывать неприглядные поступки ни в чем не повинной леди.
— О да, конечно. Ты совершенно прав, Ник. — Стивен выглядел удивленным и несколько пристыженным. — Я отнюдь не хочу быть несправедливым к леди Эмили, тем более если она тебе нравится.
— Она мне не нравится. Я просто ненавижу сплетни. Они повсюду, и им нет конца.
— К тому же ты слишком много работаешь, братец. Мы славно повеселимся сегодня в Воксхолле, уверен, там будет все, что тебе сейчас нужно. Вино, музыка, красивые женщины — и ты снова станешь собой. А я впредь буду больше помогать тебе, обещаю.