Пугачев Победитель
Шрифт:
До тебя Россию все боялись!—с негодованием миипл Никифор.— Баба на троне сидела, а кто Рос- чин хоть пальцем тронуть смел? Никто!
"У.—уставился на старообрядческого архиерея Пугачев.
Чачем на престол садиться, ежели сидеть не УМккШЬ?
Пу? Еще что? — трясясь мелкой дрожью, пере-
о|н if ил Пугачев.
Что еще? А зачем править державою брался, когда...
Никифор не договорил. Вскочивший кошкой «анпиратор» одним ударом распухшей, как подушка, но еще сильной руки, сбил его с ног и начал бешено топтать.
Юшке и Прокопию удалось оттащить Пугачева от лежавшего на полу и жалобно стонавшего архиерея. Но когда они попытались усадить «анпиратора» в кресло, Пугачев вырвался из их рук, отбросив их от себя
Сволота! — крикнул он хрипло на продолжавших галдеть сановников.— Псы смердящие! Арапником бы вас!
Он, повернувшись, быстрыми шагами вышел из зала.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
П
осле ухода «анпиратора» члены Верховного тайного совета были так ошеломлены и так растеряны, что сперва решались переговариваться только шепотом. Потом кто-то обратился к канцлеру с вопросом: как же быть? Мышкин пожал плечами и посоветовал спросить «генерал-фельдмаршала», то есть Хло- иушу. Хлопуша решил:
— Совещание продолжать, а «самого» пока что оставить в покое. Его Танька успокоит» Ну, а потом надоть будет доложить.
Совещание, очень затянувшееся, постановило: не давать покуда ответа на требования поляков, немедленно отправить на защиту Смоленска и близлежащих к-мель как можно больше солдат и казаков и в первую очередь беспокойные полки московского гарнизона. Гарнизон заменить народным ополчением, отдав это ополчение под начальство офицеров из новой гвардии, то есть из людей, указанных «графом Паниным». Объявить новый набор по два человека с сотни, а для привода их отрядить городовых казаков. Потихоньку от волнующегося населения подвести к Москве башкирскую и киргизскую конницу. Для закупки продовольствия и оружия с припасами: во-первых, обложить усиленным налогом всех торговцев, а, во- иторых, отобрать в провинции у монастырей и бога- гмх храмов золотые и серебряные вещи, не трогая Москвы. Обратиться к населению с грамотой, в которой указать на опасное положение государства и на необходимость отдать все для его защиты. Немедленно забрать в армию всех мало-мальски способных
носить оружие уцелевших дворян, купеческих сыновей и поповичей в возрасте от семнадцати лет. Пригрозить смертной казнью за неявку в семидневный срок по начальству бывших солдат регулярной армии. Составлять из обывателей воинские отряды и разослать их искать и задерживать беглых солдат. Поставить под ружье всех бывших гайдуков, кучеров и конюхов, записать в конницу. Отобрать у населения все огнестрельное и холодное оружие. Созывать дружины добровольцев, принимая в них и женщин. Собрать рабочих и заставить их лить пушки и снаряды. Отобрать у мужиков полушубки и валенки, а также лишних лошадей. За покупки для казны расплачиваться впредь не наличными деньгами, а «квитками» или расписками. Забирать бродяг и сдавать их военной коллегии.
Предложения сыпались, как из рога изобилия,
Забирая этот исторический документ, Мышкин спросил:
А что «сам» сказал, прикладывая печать?
Хлопуша насмешливо прогундосил:
Теперя на все... наплевать!
Когда зал заседаний опустел, канцлер подозвал к столу угрюмо шатавшегося из угла в угол Хлопушу и глухим голосом спросил:
Ну, а новости-то ты знаешь ли?
Слышал! Гришку Орлова сенаторы в какие-то дехтатуры выбрали в Питере. Ну, это ни к чему!
Знаешь, да не все! Во-первых, вовсе не сенаторы его выбрали, а он сам себя выбрал! Прижал сенаторов и... Словом, теперь в Питере с болтовней покончено. Я Орлова знаю. Да не в нем одном сила! А суть-то в том,
что за ним пошла вся уцелевшая императорская гвардия. Присягу приняла гвардия.
А пущай их! Много-ль набежит?
Не знаю! Во всяком случае, столько, что ежели Орлов поведет своих солдат на Москву, нам будет плохо.
Хлопуша что-то невнятно проворчал.
Это еще не все,— продолжал ровным голосом канцлер.— Из Уфы что тебе пишут?
Из Уфы? Из Уфы вчера от Мельникова доклад (щл: Михельсонов, мол, из Перми ушел на Вятку! Туды ему и дорога! Струсил, немец!
Не очень струсил! — сухо улыбнулся Мышкин.— Ну, из Перми-то он, правда, вышел. Только не на Пятку...
А куда же? — затревожился Хлопуша.— Нюжли...
Покуда вы тут галдели, мне из канцелярии Принесли цидулку: гонцы пришли из Уфы. Наш «золотой обоз» — ау!
1 — Что? Что такое? — вскочил Хлопуша, сидевший, р.пвалясь, в анпираторском кресле.
Весь обоз попал в руки михельсоновскому полковнику Обернибесову. В Уфе боятся: очень похоже, •I го Михельсон и Уфу заберет. Наши уже оттуда улепетывают. Связи с Сибирью прерваны. Пятый день почта наша не приходит, а слух идет, что Голицин из < )ронбурга выскочил...
Да что же это такое? — заметался испуганно Хлопуша.— Нам без открытой дороги на Сибирь— иаюк!
Подожди! Это не все! Самое главное я на закуску припас!
Мышкин подошел к Хлопуше, в первый раз в жизни положил ему белую холеную руку на плечо и четко
мы говорил:
А Екатерина-то и взаправду воскресла! Слышишь? Воскресла! И находится среди верных людей. V нее есть уже целая армия. Да КЕКЯЛ армия! Не из т.иной сволоты и не из башкирят да киргизов. Импе-
456
457
раторская армия! Слышишь? И ведут эту армию но «ахвицеры» из голытьбы, из рвани кабацкой и не генералы из колодников острожных да каторжников сибирских, а генералы настоящие. Понял?
Голос Мышкина был так серьезен, что несмотря на почти полную невозможность принять на веру сообщаемое, Хлопуша ни на минуту, ни на миг не усомнился. Он не понял, а скорее почуял, что это правда, страшная правда.
Та-ак! — растерянно прошептал он, гундося.— Ну, как же теперя? Мы-то как? Что, говорю, нам теперя делать?