Pticy
Шрифт:
– Она мне много чего рассказывала, но про вальдшнепа я что-то не помню.
Маттис с недоверием поглядел на него.
– Неужели для нее есть более важные вещи, чем моя тяга?
– Наверно.
– И она не говорила тебе, что вальдшнепа убили?
– Может, и говорила, не помню. А что это за вальдшнеп такой особенный?
В своем мухоморном опьянении Маттис уставился на Ёргена безумным взглядом.
– Были мы с вальдшнепом, понимаешь? А теперь он лежит под камнем — но это неважно, потому что он как будто
Он в испуге замолчал.
– Вы с вальдшнепом. Понимаю. Вы с вальдшнепом,— осторожно сказал Ёрген, он был начеку.
– Почему ты со мной так говоришь? — резко спросил Маттис, ведь он считал, что уже изменился. Внутри у него словно пылал огромный костер.
– Понимаешь, вы с Хеге теперь вместе,— упрямо сказал он Ёргену.— Но это не дело, понимаешь? Получается, будто нет никакой разницы, кто лежит под камнем, а кто не лежит.
– Да,— сказал Ёрген.
– Что да?
– Нет,— смущенно ответил Ёрген.
Не спуская с него глаз, Маттис спросил:
– Можно задать тебе один вопрос? Я все боялся спросить тебя об этом.
Ёрген кивнул.
– Мы с вальдшнепом как бы одно! Мы с ним вместе. Неужели ты не понимаешь?
Ёрген покачал головой.
Маттис пробирался ощупью. Он чувствовал: что-то появилось. Только что именно? Появилось, и все. Там, в ночи. Огонь. Гибель. Глаза его пылали, он устремил взгляд на Ёргена, и Ёрген тут же сгорел. Так ему и надо.
Глупости. Я съел мухомор, это все от него. Но пусть мои страшные глаза смотрят на Ёргена. Пусть... я смотрю...
Неожиданно выплыла черная тень, упала на Ёргена. И это глупости — это все мухомор, который я съел. Я не умру. Пусть умрет Ёрген!
И Маттис кинулся на Ёргена. Вцепился в него мертвой хваткой, как хищник.
– Ты что, убить меня надумал? — холодно и спокойно спросил Ёрген, и мертвая хватка превратилась в ничто. Он справился с Маттисом, как с ребенком.— Хватит, не дури!
Ёрген поднял Маттиса и отнес его к ручью. Там он стал плескать водой в его искаженное лицо.
Сперва Маттис сопротивлялся, но холодная осенняя вода погасила его пожар, он затих и как будто очнулся. И тогда упал словно мешок, застонав от стыда и раскаяния.
– Я не хотел убивать тебя!
– А это и не так легко,— сказал Ёрген.
– Где Хеге? Ее больше нет?
Ёрген вздрогнул:
– Замолчи! Что ты городишь? Хватит уже, все это дурь, ясно?
Казалось, будто говорит не Ёрген, а его топор, так остро и сурово прозвучали эти слова.
Маттис постепенно приходил в себя.
– Что я сделал? — смущенно спросил он.
– Напридумывал себе что-то! Сожрал гриб и вел себя как болван.
– Это все неважно, главное, что ты жив! — Маттис вдруг обрадовался.
Ёрген
– Ладно, будет тебе...
Теперь Маттиса бросило в другую крайность, словно пришло другое опьянение, он начал думать о приятном и захотел рассказать об этом Ёргену в награду за то, что Ёрген жив, а не погиб из-за его мухоморного безумия.
– Ингер и Анна,— с искренней благодарностью произнес он и как великий дар вручил эти слова Ёргену.— Ты хоть немножко знаешь про них?
– Ёрген не ответил, он ждал.
– Я уже рассказывал тебе о них?
– Нет. Кто это?
– Девушки,— гордо сказал Маттис.
– Это мне ясно.
– Я плавал с ними на лодке. Летом* Мы были на островке. Весь поселок видел, как мы подплыли к берегу возле лавки.
– Место подходящее,— заметил Ёрген.
Маттис удивленно заморгал — Ёрген попал в точку. Он сразу понял, что важно для мужчины. И потому Маттис спросил:
– Ёрген, можно задать тебе один вопрос?
– Ты уже задавал. Только я ничего не понял. Но вообще-то, давай спрашивай.
– Мне вот что интересно,— нарочно не торопясь, начал Маттис,— думаешь ли ты о девушках в середине недели?
Это было уж совсем неожиданно, но Ёрген ответил не моргнув глазом:
– Думаю.
– Правда?
– Честное слово.
– Вот как.— Маттис с облегчением вздохнул.— Странно,— сказал он, помолчав, и поднял глаза, ему уже не хотелось убивать Ёргена.
– Что тебе странно?
– Да так... многое.
– Ладно, хватит прохлаждаться,— вдруг сказал Ёрген и с жаром принялся за работу.
Маттиса охватило непонятное чувство — в нем были и радость, и ужас перед самим собой. Он затоптал остатки гриба. И весело засмеялся. Напридумывал себе что-то, повторил он слова своего сурового начальника.
38
Этот случай произвел на Маттиса сильное впечатление. Первая радость улеглась, но остался страх, и он не проходил. Я чуть не убил Ёргена — неужели я такой? Или это все из-за мухомора?
Два дня Маттис ходил за Хеге по пятам и ждал от нее заслуженного нагоняя. Хеге молчала, в конце концов ему пришлось начать разговор самому:
– Ёрген тебе ничего не говорил?
– О чем?
– Про меня, про себя и вообще про лес. Про мухомор.
– Нет, а он должен был?
– Нет.
– Что-нибудь случилось? — спросила Хеге.
– Ничего, ты же сама видишь.
Маттис ушел. Ёрген удивил его.
На другой день Ёрген снова позвал Маттиса на лесосеку.
– Я туда больше не пойду! — сказал Маттис.
Его ответ прозвучал так испуганно, что Ёрген не решился настаивать. Присутствие Маттиса в лесу только мешало ему, так что он даже обрадовался.
Маттис сидел на своем диване, глядя в одну точку. Хеге в тревоге кружила около. Она уже расспросила Ёргена и узнала о случившемся.