Птицы
Шрифт:
– Я знаю, где она… – начал Финч.
Но не успел он ничего объяснить, как Арабелла, совершенно забыв о том, что воспитанные девочки так себя не ведут, испуганно открыла рот и, вытянув руку, ткнула куда-то за спину Финча, на что-то указывая.
Финч обернулся.
В дальнем конце коридора показалась знакомая сгорбленная фигура в черном. Дворецкий направлялся в их сторону. Финч бросился к ближайшей двери. Та оказалась запертой. Проверил следующую. Эта также не поддалась.
– Сюда! – Дверь, которую попыталась открыть Арабелла,
Негромкие шаркающие шаги приблизились. Дворецкий встал прямо за дверью – вероятно, он почуял, что дети прячутся от него здесь.
Ощущение западни и загнанности поднялось в Финче высвобожденной пружиной. Он бросил испуганный взгляд на порог – не проползет ли под дверью голодная черная тень мистера Эйсгроу. Но тени не было. Приблизился стук каблуков по паркету. К старику кто-то подошел.
– Господин Герхарт! – раздался голос дворецкого.
– Эйсгроу, – ответил Герхарт Уолшш. – Все сделано?
– Нет, сэр.
– Могу я узнать почему? – недовольно поинтересовался Герхарт, но тут же перебил себя: – Постойте. Думаю, не стоит это обсуждать в коридоре.
– Да, сэр.
Финч вздрогнул. Внутри него будто бы сидел автоматон с рупором на месте рта, и этот автоматон тут же заорал: «Они сейчас войдут сюда!»
– Прячемся! – прошептал Финч и бросился к шкафу. Какое-то мгновение – и он уже был внутри. Арабелла забралась следом и закрыла дверцы. Дети погрузились в темноту.
Дверь комнаты скрипнула, и оба мужчины зашли. Тут же раздался щелчок замка, за которым последовал характерный звук, который было ни с чем не спутать: легонько звякнули стекла – судя по всему, кто-то открыл дверцы буфета.
– Что вы ищете, сэр? – спросил мистер Эйсгроу.
– Засахаренные древесные листья, которые мне прислали из Льотомна. Хочу угостить ими свою… ха-ха… даму.
Финчу не понравилось, как пренебрежительно отозвался о Фанни этот напыщенный Уолшш, но ничего поделать с этим он не мог.
– Мои засахаренные листья… Куда же я их положил? – задумчиво проговорил Герхарт Уолшш. Звук его шагов приблизился. – Может быть, в шкаф?
Дети замерли от ужаса. Сейчас он их обнаружит! Вот он уже положил руку на ручку дверцы и…
– Может быть, они в вашем столе, сэр? – предположил дворецкий.
– Точно! Я ведь положил их в ящик с письмами.
Дети не могли позволить себе даже вздох облегчения. Финч боялся шелохнуться, а Арабелла и вовсе, казалось, перестала дышать.
– Вы собирались рассказать, почему то, о чем я вас просил, не исполнено, Эйсгроу, – напомнил Герхарт Уолшш. Натужно заскрипел стул, когда на него сели, затем зашуршал выдвигаемый ящик стола.
– Да, сэр, – глухо отозвался дворецкий. – Дети сбежали.
– Проклятые дети! – раздраженно бросил Герхарт Уолшш. По его тону нельзя было сказать, что говорит тот порядочный и справедливый джентльмен, которым он показался Финчу и Арабелле во время знакомства. И, словно нарочно, намереваясь
– Как скажете, господин Герхарт, – безразлично согласился дворецкий.
– Стоило их сразу же вышвырнуть в бурю.
– Вероятно, сэр. Но есть еще кое-что…
– Что там такое?
– В дом прибыли не-птицы, сэр. Прибыли по подземной железной дороге. Я обнаружил двоих, но есть и третий. Он где-то в доме.
– И что же вас беспокоит, Эйсгроу?
– Могу я поинтересоваться, сэр, что вы об этом знаете?
– Всего лишь очередные гости заявились на бал, – презрительно бросил Герхарт. – Я ведь не могу знать всех гостей, так?
– Разумеется, сэр, – согласился дворецкий. – Но у мистера Морпа, распорядителя бала, нет никаких сведений касательно приглашения некоего мистера Сонна – это упомянутый не-птица, которого я пока не нашел. Мистер Морп не знает, кто его пригласил, вот я и подумал…
– Что его пригласил я?
– Учитывая, что в доме довольно продолжительное время живет ваш гость…
– Эйсгроу! – прервал дворецкого Герхарт. – Я не приглашал никаких не-птиц на бал. Мне сейчас несколько не до того. Уверен, вы понимаете, о чем я.
– Да, сэр. Просто я подумал, что все это как-то связано с… – Он на миг замолчал. – Связано с пари между вами и господином Александром.
Герхарт рассмеялся. Даже из шкафа дети почувствовали его нервозность и напряженность.
– Старый добрый Эйсгроу, – снисходительно произнес Герхарт Уолшш. – К моему счастью, не все, что творится в этих стенах, связано с нашим, как вы выразились, пари.
– Конечно, сэр.
– Алекс думает, что он на несколько шагов впереди, – проворчал Герхарт. Видимо, дворецкий затронул какую-то важную тему. – Вы слышали, Эйсгроу? Ходящий штормовой трамвай! Подумать только: трамвай! Алекс полагает, что это достойный выпад против Горбиста. Что вы думаете по этому поводу, Эйсгроу? Также считаете, что это удачный проект? И что Алекс обставит меня благодаря какому-то там трамваю?
– Я вынужден вам напомнить, сэр, что не имею права никоим образом вмешиваться в это дело. Ваш почтенный батюшка…
– Да-да! – прервал дворецкого Герхарт Уолшш. – Почтенный батюшка, хитрый интриган, запретил вам влезать и помогать кому-либо из нас, я помню! Но я и не прошу вас нарушать правила. Меня всего лишь интересует ваше мнение… Стоит ли мне из-за этого треклятого трамвая писать поздравительную открытку Алексу и признавать свое поражение? Всего лишь мнение, Эйсгроу. Уверен, оно у вас есть.