Птицы

Торин Владимир

Прочие присутствующие отреагировали каждый по-своему. Мистер Поуп испуганно высунул нос из-за газеты. Доктор Нокт захлопнул книгу, которую читал, и поглядел на мальчика с подозрительностью.

Что касается полицейских, к которым, собственно, Финч и обратился, то те поступили исключительно в своем репертуаре. Старший констебль расхохотался, поперхнулся табачным дымом и принялся судорожно кашлять, пуча глаза и крючась в кресле. А младший склонился к мальчику и схватил его за плечо:

– Как это повесился?! – Его глаза выдавали тревогу,

озабоченность, даже злость. – Что ты такое говоришь?

– Да он выдумывает, Перкинс, разве не видно? – пропыхтел мистер Доддж, наконец прокашлявшись.

Вот только любой здравомыслящий человек, который сейчас увидел бы Финча, ни за что не подумал бы, что он что-то там выдумывает. Мальчик тяжело дышал, он побагровел до корней своих синих волос, а его глаза от страха будто забыли, как моргать.

А еще Финч разозлился от того, что ему не верят.

– Он повесился у себя в гостиной! Я зашел к нему, а он там… висит…

Констебль Перкинс отпустил мальчика и повернулся к старшему коллеге.

– Мистер Доддж, нам следует поскорее подняться в квартиру этого мистера Франки. Господин доктор, – он повернулся к доктору Нокту, – мы можем рассчитывать на вашу помощь?

– Конечно-конечно, – ответил доктор и, подхватив саквояж, поднялся из кресла.

Констебль Доддж не торопился следовать его примеру.

– Мальчишка городит какую-то чушь, а мы должны куда-то волочиться…

Констебль Перкинс нахмурился:

– Сэр!

Доктор Нокт встал рядом с ним, выжидающе поглядел на старшего констебля, и тому не оставалось ничего иного, кроме как подняться на ноги. С тем весь его вид выказывал, что если уж он, Варфоломеус Б. Доддж, и будет куда-то «волочиться», то никому не даст усомниться в том, кто здесь главный.

– Все за мной! И берегись, мальчишка, если все это какая-то шутка. Поуп, вам нужно особое приглашение?!

Мистер Поуп переглянулся с миссис Поуп, вскочил со стула и, сложив газету, поспешно отодвинул решетку.

Оба констебля, доктор и мальчик вошли следом за лифтером в кабинку, она тронулась и поползла наверх.

В лифте со всеми, будто еще один пассажир, поднималась тревога. И с каждым этажом она становилась больше, шире, словно рядом стоял толстяк, набивающий брюхо пирогами.

Кабинка наконец замерла на шестом этаже, и лифтер всех выпустил.

– Мистер Поуп, – важно сказал констебль Доддж, обернувшись к лифтеру, замершему в глубине кабинки, – вы пойдете с нами.

– Я? – удивленно спросил мистер Поуп. – Но зачем?

– Нам нужен жилец дома, знакомый с покойником, – неумолимо сказал констебль. – Желательно, чтобы это был… гм… взрослый.

Дверь квартиры № 16 была по-прежнему распахнута настежь. Все прошли в прихожую, а оттуда в гостиную.

Возвращаясь в это жуткое место, Финч очень надеялся, что старого шпиона там не окажется, что все это или действительно игра его, Финча, воображения, или какой-то жестокий розыгрыш, но мистер Франки добросовестно присутствовал –

по-прежнему висел в дверном проеме.

Увидев покойника, мистер Доддж буркнул:

– Да чтоб тебя…

– Мальчик сказал правду, – кивнул доктор Нокт.

Мистер Доддж вдруг воскликнул:

– Постойте-ка! Это же тот старикашка, которого я видел!

– Где вы его видели, сэр? – удивился мистер Перкинс.

– Внизу. Незадолго перед бурей. Миссис Поуп еще что-то там разлила на полу. Он прошмыгнул по лестнице и вышел через дверь черного хода. Озирался подозрительно. Это был он! Точно он!

– Мистер Франки никуда не выходит, – глухо произнес Финч.

– Хочешь сказать, что полиция в моем лице лжет, мальчишка? Это был он. В этом самом… халате красном!

– Вы видели, когда он вернулся, сэр? – уточнил младший констебль.

– Еще чего! Делать мне больше нечего, как следить за различными старикашками! – Мистер Доддж повернулся к лифтеру. – Мистер Поуп, вы узнаёте этого человека?

– Я… я… – На мистера Поупа было жалко смотреть. Он вжал голову в плечи, дрожал всем телом. Глядел лифтер куда угодно, но только не на висельника. – Я… н-не…

– Мистер Поуп, возьмите себя в руки, чтоб вас! – рявкнул старший констебль. Его голос будто за шиворот вырвал лифтера из его прострации. Тот бросил быстрый взгляд на мертвеца и снова уткнул его в пол.

– Да, сэр, – кивнул мистер Поуп. – Это мистер Франки, хозяин квартиры.

– Он жил один? – спросил констебль.

– Да, сэр. Совершенно один. И родственников не было.

Доктор Нокт меж тем пересек гостиную и подошел к висельнику. Поставив саквояж на пол, он принялся деловито осматривать покойного. Оба полицейских приблизились к мистеру Франки и задрали головы.

Финчу стало неловко и стыдно – то, как эти люди изучали старика, вызвало в нем волну протеста и возмущения. Они оглядывали его методично, безразлично. И хоть Финч понимал, что мистер Франки мертв, что ему теперь все равно, а осмотр повешенного – прямая обязанность полиции, он считал, что это как-то неправильно.

– Видите, Перкинс? – Констебль Доддж ткнул трубкой в то место, где над притолокой двери была закреплена веревка. – Крюк для лампы – висельники их обожают.

– Когда это произошло, доктор? – спросил мистер Перкинс. – Вы можете примерно определить?

Доктор поглядел на зрачки мистера Франки, ощупал его кисть.

– Полагаю, прошло не более получаса. Вероятнее, около двадцати минут.

Все происходящее походило на сон. Финч словно спал с открытыми глазами, наблюдая за задранными головами в высоких шлемах, за вытянутыми руками, на что-то указывающими, на кивающие затылки и поскрипывающую веревку. Голоса слились в невнятный гул, мальчик перестал улавливать суть.

Доктор что-то сообщал о зрачках покойного, мистер Доддж что-то уточнял, а мистер Перкинс обыскивал карманы вишневого шлафрока в поисках, как он сказал, предсмертной записки.