Птицы

Торин Владимир

Финч тут же подумал, что Арабелла не простила бы ему еще одного посещения старого шпиона без нее, и отправился на четвертый этаж. Подойдя к двери, он позвонил. К удивлению и негодованию мальчика, открыл мистер Дрей. Увидев Финча, он презрительно усмехнулся.

— Арабелла наказана и весь вечер просидит дома, — сообщил мнимый дядя самодовольно. — И гостей она сегодня не принимает.

Мистер Дрей уставился на мальчика с таким видом, словно искал способ открыть его черепную коробку. Очевидно, он пытался понять, чего можно ожидать от этого ребенка,

который влезает в дела его нанимателей. С виду, Финч выглядел как самый обычный мальчишка, но Сергиус Дрей не обманывался: если уж его о нем предупредили особо, это не простой ребенок, мешающийся под ногами.

— Расскажи-ка мне, Финч из двенадцатой квартиры, — сказал мистер Дрей, — какие дела тебя связывают с моей племянницей?

— Дела, сэр?

— Да, дела, — с мерзко паточной улыбкой кивнул мистер Дрей.

— Мы дружим, — нехотя ответил Финч. — Она помогает мне…

— С уроками, да. — Было видно, что мистер Дрей не поверил ни единому его слову. — И где же, позволь поинтересоваться, в таком случае твои учебники и тетради?

Финч скрипнул зубами. А Сергиус Дрей все улыбался.

— Боюсь, тебе сегодня предстоит делать свои… хм… уроки в одиночку.

После чего захлопнул дверь перед носом мальчика.

Финчу ничего не оставалось, кроме как отправиться к мистеру Франки самому.

Мальчик позвонил в дверь, и она тут же распахнулась. Старый шпион на этот раз даже не спросил пароль.

— О! — воскликнул мистер Франки, увидев внука своего лучшего друга на пороге. — Наконец, ты явился!

— Сэр, что вы узнали? — спросил Финч. — Зачем я вам понадобился?

Мистер Франки сказал: «Тссс!», и, пропустив его в квартиру, запер дверь. Гостиная старого шпиона, как и в прошлый раз, была погребена под газетными вырезками.

Финч был удивлен. То, что мистеру Франки понадобилась его помощь, вызывало опасения, если учесть, как они распрощались при последней встрече, когда старик выгнал его, лишь услышав имя «Гелленкопф».

— Я узнал кое-что, да… — сказал мистер Франки. Он был явно чем-то взбудоражен — не мог найти себе места и бродил из угла в угол, ступая домашними туфлями прямо по разложенным на полу газетам. — Как я тебе уже говорил, все исчезновения связаны. Но в прошлый раз я кое-что упустил. И ты навел меня на мысль.

— Я? — удивился Финч.

— Да. Когда стал перечислять жертв исчезновений. Ты назвал одно имя… Я понял, что допустил ошибку с одним именем, понимаешь?

— Что это за имя? — спросил мальчик, надеясь, наконец, услышать всю правду о Гелленкопфе.

— Вдова Лилли, — сказал мистер Франки.

Мальчик был разочарован, и все же ответ его заинтриговал:

— Но она здесь причем?

— Ты сказал, что ее муж исчез…

— Я так подумал, — неуверенно проговорил Финч. — Она же вдова…

— Все верно! — воскликнул мистер Франки и, повернувшись к камину, схватил кочергу. Нервно и лихорадочно поворошил угли. — Конечно, ты прав. Но я стал перечитывать свои записи и обнаружил, что не знаю

о том, как он пропал. В смысле, — он глянул на Финча, — не знаю сказочку, которую сочинили по поводу него, мол, как он якобы ушел за папиретками в табачную лавку и не успел вернуться до начала бури, или еще что-то в том же бездарном лживом духе. И я стал искать, — старик кивнул на стопки старых выпусков газет, образовавших целые колонны вокруг его кресла.

— И вы нашли?

— Нет. Но я нашел кое-что другое.

— Что?

— Вот это, — сказал мистер Франки и, достав из кармана шлафрока вырезку, протянул ее мальчику.

Финч взглянул. Вероятно, вырезка относилась к заметке о женитьбе. На снимке была изображена молодая пара. Финч пригляделся и узнал в девушке вдову Лилли, только она была не в пример счастливее и оживленнее нынешней.

— Это вдова Лилли и ее муж, — кивнул Финч. — И что в этом такого?

Старик раздраженно пожевал губами.

— Как «что в этом такого»?! — воскликнул он, но тут же вспомнил, что Финч ведь еще ничего не знает. — Дело в муже вдовы. Я нашел его еще кое-где, — сказал мистер Франки. — Вот здесь. Здесь и здесь.

Он протянул мальчику еще несколько газетных вырезок. Финч вгляделся в пропечатанные на них снимки. На одном перед фотографом позировали несколько важных джентльменов при цилиндрах и тростях, они держали в руках какие-то блестящие ожерелья. За их спинами стояли констебли, и среди них, будто прячась от объектива камеры, угадывалась еще одна фигура. С удивлением Финч узнал мужа вдовы Лилли. Заголовок гласил: «ПОЛИЦИЯ РАЗЫСКАЛА ПОХИТИТЕЛЕЙ БРИЛЬЯНТОВ».

На другом снимке пара констеблей держала за шиворот опасного с виду типа, закованного в кандалы. На заднем плане снова стоял муж вдовы Лилли. Этот заголовок сообщал: «ДУШЕГУБ МАКГРЕЙВ ВЫСЛЕЖЕН И СХВАЧЕН!»

На третьем снимке была запечатлена женщина, обнимающая мальчика и девочку. Муж вдовы Лилли был и здесь: о чем-то говорил с каким-то джентльменом. Он стоял довольно далеко, и фокус с него сместился, но характерные черты (нос с горбинкой, аккуратные бакенбарды и прищуренный лисий взгляд) угадывались. Заголовок и небольшая заметка под ним проясняли картину: «ПОХИЩЕННЫЕ ДЕТИ НАШЛИСЬ. Томми и Лиззи Фоули найдены и возвращены живыми и невредимыми, благодаря решительным действиям полиции».

— Он здесь везде! — взволнованно проговорил Финч. — На каждом снимке! Но почему?

— Вот и мне стало любопытно, — сказал удовлетворенный его реакцией мистер Франки. — Благодаря этим заметкам, мне сразу же стало очевидно, что он как-то связан с полицией. Копая глубже и изучив все громкие криминальные дела, я выяснил, что муж Лилли Грейвз, Лайонел, — полицейский сыщик из Докери. И когда я раскопал это, возник закономерный вопрос: как так вышло, что в доме, в котором столько людей исчезло неизвестно куда, случайным образом жил сыщик?