Птичья песнь
Шрифт:
Это обсуждение, в итоге, привело ко всё более глупым предложениям и обилию смеха, пока Профессор не довёл дело до кульминации, выразив надежду, что мы не услышим, как он пытается исполнить «Я не могу петь старые песни».
Профессор дал мне лекарство, тщательно проинструктировав о дозировке, и мы договорились, что он постучит в оконное стекло, если захочет вернуться раньше, до конца недели. Если он не подаст этого сигнала, я должна буду начать подсыпать лекарство в кормушку по истечении недели, а затем делать так каждый последующий день.
— Что,
— Это не должно причинить им вреда. Вообще ничего не произойдёт, поскольку, скорее всего, в них не обитают человеческие души, ожидающие освобождения.
Возможности, открывавшиеся в связи с этим замечанием, были потрясающими, и мы с Полом несколько месяцев после этого обыгрывали их в своём воображении, но, моя дорогая, это очень скучная история, основанная на фактах, и, чтобы не разочаровывать тебя, я должна сразу сказать, что ничего даже отдалённо похожего на это не произошло.
В положенное время, на закате, пересмешник нанёс свой обычный визит к кормушке, а затем полетел к облюбованному им кусту, где запел свою песню. Песня была прервана на середине ужасным криком, и мы увидели, как он резко дёрнулся, словно собираясь упасть. Потом бешено замахал крыльями, восстановил равновесие, пару раз каркнул и затих.
— Звучит так, как будто всё получилось, — заметил Пол, и мы пошли в соседнюю комнату и положили тело Профессора на кровать, сняв с него обувь и накрыв одеялом.
На следующее утро, когда мы выглянули из окна нашей спальни, птица сидела в кормушке, клевала вчерашние крошки и издавала недовольные звуки.
— Не думаю, что Профессору нравится завтрак, — прокомментировал Пол.
— Бедняжка, — сказала я и пошла за садовыми вилами.
Заметив моё приближение, Профессор поскакал ко мне, и я продемонстрировала ему блюдце с двумя симпатичными червячками. Он оказался на краю блюдца раньше, чем я успела его поставить.
— Вот! — сказала я.
Он так сильно клюнул меня в тыльную сторону ладони, что я вскрикнула от боли.
Стоявший у кухонного окна Пол зашёлся в приступе смеха, что было мне крайне неприятно, потому что моя рука кровоточила. Я промыла рану, и Профессор начал громко петь, но что означала его песня — извинение, упрёк или просьбу о замене еды, — я не могла понять.
— Чем ты кормишь канареек? — спросил Пол, когда я вошла. — Попробуй дать ему немного.
— Зерновой смесью, конечно, — сказала я. — Он, вероятно, не знает, как их раскалывать зёрнышки. В любом случае, они могут ему не понравиться. А ещё я даю им яблоки, апельсины и бананы, яйца, сваренные вкрутую, хлеб, размоченный в молоке, и зелень одуванчика…
— Я не думаю, что ему понравится зелень одуванчика в сыром виде, — сказал Пол. — А если ему и понравится, он может нарвать её сам, во дворе их полно. В остальном всё в порядке. Ты же не даёшь канарейкам всё это каждый день, не так ли? Я думаю, что нет. Но Профессор съел бы такую еду, будь он самим собой. А что вообще
В «Британнике» это не было указанно. Как ты, наверное, заметила, энциклопедии очень редко рассказывают о том, что человек хочет узнать. Пока Пол безуспешно искал информацию, я разрезала яблоко и апельсин пополам и положила их ему. Профессор пропел несколько нот, звучавших повеселее, и принялся за свой завтрак, а я вернулась в дом и сварила яйцо вкрутую.
— Приготовь ему на ужин гамбургер, — посоветовал Пол и, усмехнувшись, добавил: — Только не добавляй горчицу, лук и приправы.
— Возможно, ему понравится это блюдо в сыром виде, — подумала я.
В тот вечер мы ели гамбургеры и оставили окно открытым, чтобы Профессор мог видеть, что происходит. Когда он прилетел и уселся на подоконник, мы предложили ему немного, и пища была благосклонно принята. Он съел её с быстротой, казалось, свидетельствовавшей о том, что это именно то, что он хотел на ужин.
После этого у нас больше не возникало проблем с его кормлением. Я видела, как он экспериментировал с ягодами, росшими во дворе, сидел на ветке и некоторое время рассматривал их, прежде чем попробовать кизильник.
Дети были в восторге от того, какой он ручной, хотя он и не подпускал их к себе близко. Я думаю, он боялся, что они могут оказаться неаккуратными и, возможно, возьмут его в руки и придавят его. Поскольку он очень любил кошек, то не нападал на наших, а старался их избегать.
Как только он съел своё яйцо в то первое утро, я вымыла поилку для птиц и наполнила её чистой свежей водой.
Профессор, сидя на кусте, наблюдал за мной, пока я не закончила и не отступила назад. Потом он слетел вниз и попил воды, а затем осторожно ступил в воду.
Он повернул голову и увидел, что я наблюдаю за ним и тут же выскочил из ванны, встав на её краю и пронзительно крича и ругаясь.
Мои щёки запылали, но, думаю, это было скорее из-за того, что я старалась не рассмеяться, хотя, конечно, мне было неловко думать о том, что я собиралась стоять и смотреть, как он принимает ванну. Я поспешно ретировалась в дом и из-за занавески наблюдала, как он плещется. После купания он взъерошил пёрышки, как любая взрослая, имеющая опыт птица, а затем взлетел и скрылся из виду.
Профессор вскоре обрёл голос, и мы делали всё, что могли, чтобы помочь ему в его исследованиях, издавая всевозможные звуки. Он также летал по всей округе, возвращаясь каждый вечер, чтобы спеть то, чему научился. Мы узнали роликовые коньки, ванны, наполняющиеся и опорожняющиеся с брызгами в промежутках, плач ребёнка, кошачьи драки, самолёты над головой и многое другое, что помог нам понять наш опыт общения с Тёмным Ричардом.
Однажды утром наша соседка, живущая через три дома от нас, поссорилась со мной из-за моих детей, и в самый разгар ссоры я услышала птичье пение, доносившееся с телефонных проводов над головой. Услышав, на что мы похожи, я расхохоталась, а миссис Бенсон подумала, что я смеюсь над ней, и принялась браниться ещё пуще.