Птичка

Ann Lee

Вика ахает от неожиданности и сжимает его член сильнее, и он не выдерживает всей этой осторожной и тягучей ласки. Резко отстраняет её от себя, разворачивает и ставит к себе спиной, прогибает, и уже предвкушает, как входит в горячее и тесное лоно девушки, как из прихожей слышаться бряцанье и скрип замка.

Вика замирает, напрягается, и резко выпрямляется. Разворачивается к Назару, который так и стоит, со спущенными штанами, на изготовку.

В её глазах паника. Она поспешно одёргивает футболку.

— Родители, —

пищит она и ищет глазами шорты.

— В смысле, — туго соображает от перевозбуждения Назар, и медленно начинает оправляться.

— В прямом, Назар, мои родители, вернулись с дачи, прошу быстрее, — скачет она, по кухне приводя себя в порядок.

А в прихожей уже слышится скрип открываемой двери и голоса.

— Боже, Назар, — стонет Вика, и смотрит на его топорщившуюся ширинку.

Назар старается поправить стоящий колом член. Ну, куда там!

— Сядь за стол, — командует она, — и застегни рубашку.

Блядь, рубашка!

Назар быстро застёгивает пуговицы и садится за стол.

Вика, приведя себя в порядок, выскакивает из кухни.

Назар слышит голоса, и переводит дыхание, ещё всё в плену возбуждения, всё ещё чувствуя вкус Птички, на своих губах и напряжение держит его. В ушах звенит, и до него как через вату долетают голоса из прихожей.

— Мам, пап! — это Вика излишне радостно встречает родителей.

— Викуша, держи! — мягкий голос женщины.

— Смотри, кого мы встретили по дороге. Лев согласился нам помочь, а то пришлось бы делать две ходки.

— Привет, Лёв, — говорит Вика.

— Привет, Вика, — отвечает высокий мужской голос.

И у Назара, наконец, кровь приливает к голове, и мозг, наконец, начинает работать.

Лев. Это её бывший парень.

Назар встаёт, проверяет пристойность своего состояния, разочарованно вздыхает, давно с ним такого облома не случалось, но об этом потом, сейчас разберёмся со Львом, и познакомимся с родителями Птички.

Он ещё раз осмотрел себя и пошёл в прихожую. Встал позади Вики и положил ладони ей на вздрогнувшие плечи.

— Ой, здравствуйте! — это его заметила её мама, а за ней и остальные обратили на него внимание.

Крепкий седовласый мужчина, чуть ниже его ростом, с изрытым морщинами лицом и серыми глазами.

И высокий блондин, топтавшийся в пороге, тоже напрягся, увидев Назара.

Но больше всех его изучала женщина. Её цепкий взгляд зелёных глаз, обсмотрел его с ног до головы. Она была невысокая, пухленькая, ладненькая блондинка. На её приятном лице застыла властная маска, и сеточка тонких морщинок залегли под глазами и в уголках губ.

Вика покосилась на Назара.

— Вот познакомьтесь это Назар, — представила она его, и немного отошла. — А это мои родители и Лев!

Мужчины пожали руки, представились, маме же Назар учтиво улыбнулся, и забрал тяжёлые

сумки из её рук.

— Куда? — только и спросил

— В кухню, — ответила Ольга Владимировна, и он послушно понёс их на кухню.

Вика тоже с сумками, видимо с урожаем с дачи, прошла следом.

— Поставь здесь, пожалуйста, я потом разберу, — сказала Вика, быстро скидывая в мусорку, сгоревший блин со сковородки и поджигая газ. Было видно, что она нервничает. Её движения были резкими, поза напряженная.

— Вика, где тарелки взять? — спросил Назар, стараясь разрядить обстановку.

Она обернулась к нему с закушенной губкой.

— Тарелки? — не поняла она.

— Ужин, — указал он на стол, она метнулась от сковороды, и он поймал её за напряжённые плечики.

— Успокойся, всё же хорошо, — заглянул в её светлые глаза, но она нервно улыбнулась, мягко но настойчиво сняла его руки со своих плеч.

— Я… мне стыдно… — призналась она, и полезла в кухонный шкаф, за тарелки.

Он перехватил из её рук, стопку, и поставил на стол.

— Мы потом это обсудим, а сейчас просто расслабься, у тебя такой вид, как будто ты кого-то убила, — спокойно напутствовал Назар, раскладывая принесённую еду.

— Кстати, мальчик этот, к нам присоединится?

Вика глянула на Назара. В глазах её и вызов был, и беспокойство.

Но Назар ответил невозмутимым взглядом, ожидая её ответа.

— Не знаю я, — пожала плечами, — я его не звала.

Ещё бы ты его звала Птичка, подумал Назар и расставил всё же четыре тарелки на столе, не учитывая незваного гостя.

Хотя, по сути, он тоже им являлся.

Вика как раз налила второй блин, а Назар разложил блюда, когда в кухню прошли родители Вики.

— Пожалуйста, присаживайтесь, мы тут ужин затеяли, Вика меня блинами угощает, — сказал Назар и отставил стул для Ольги Владимировны, и помог её сесть.

— Ага, — хмыкнула Вика, — а Назар меня ризотто.

Оттаяла Птичка, и Назару легче стало.

— Да блины у нашей Викушки, просто класс, — кивнул Данил Петрович, и сел рядом с женой.

Назар тоже сел за стол.

— Я уже оценил, — улыбнулся он.

— Вика да бросай ты свои блины, — это уже мама, Ольга Владимировна, — тут такие канноли.

— Ну вот, — фыркнула Вика, — променяла блины родной дочери на десерт иностранный, — но к столу все, же подошла, и села напротив Назара, улыбнулась ему.

И снова в сердце его стало теплее. Нет, он, конечно, понимал её смущение и нервозность. Быть почти застигнутой, за развратными действиями. И кем? Родителями.

Но вот когда она такая закрытая и колючая, ему становится тревожно, ещё нарешает чего-нибудь в своей головке, надумает, потом разбирайся с этими таракашками. Нет, уж пусть выдохнет, всё нормально, никто ничего не понял.