Птичка тари
Шрифт:
Лиза перевела взгляд вверх, ожидая появления последнего, направляющегося на юг поезда, который должен был пройти примерно в половине девятого. Она тогда ничего не знала о севере и юге или половине девятого, хотя мать учила ее распознавать время и понимать карту, однако знала, что последний поезд выйдет из туннеля, когда будет еще светло, но после захода солнца. Все небо принимало тогда красноватый оттенок, хотя из комнаты не было видно, куда заходит солнце. Как только оно садилось, высокие холмы становились серыми, а лес из зеленого превращался в нежно-синий.
Поезд, свистнув, вырвался из туннеля и, пыхтя, прополз мимо. В вагонах горел свет,
Отсюда можно было наблюдать за летучими мышами, которые жили в крыше амбара за дорогой и совершали налеты на ночных бабочек и комаров. Иногда там появлялась большая кремового цвета сова, голова которой была похожа на кошачью, нарисованную в книге. Лиза никогда не видела живой кошки. Но в тот вечер было слишком рано для сов. Внизу, под окном, на маленьком клочке палисадника, цвет красных и розовых гераней начинал постепенно сливаться в один, а белые цветы душистого табака казались более яркими. Если бы окно было открыто, Лиза почувствовала бы их запах, так как они начинали пахнуть в сумерках.
Не успела Лиза подумать, что ничего не случится, уже стемнело без всяких происшествий, как открылась парадная дверь, и вышла мать, на ней была зелено-ало-синяя юбка и красная кофточка, зеленые бусы и золотые серьги в ушах, а на плечи наброшена черная шаль. Она открыла калитку в стене, окружавшей сад, отперла дверь маленького замка, и собаки вырвались наружу. Мать сказала:
— Спокойно. Сидеть, — и они сели, хотя дрожали мелкой дрожью, как видела Лиза, возмущенные этой насильственной неподвижностью.
Мать сказала:
— Гулять, — и собаки принялись резвиться вокруг нее, подпрыгивая и пытаясь лизнуть ее, но скоро им это надоело, так как она не обращала на них внимания. Мать обогнула сторожку и исчезла из вида, собаки последовали за ней, но Лиза знала, что она не уйдет далеко, потому что вечерами она никогда этого не делала.
Лиза бегом вернулась в свою спальню, вскарабкалась на кровать и прижалась лицом к окну. Снаружи пронеслась летучая мышь, в такой близости от нее, что Лиза отпрянула назад, хотя знала, что их разделяет стекло. Руди и Хайди были в саду позади сторожки, играли, дрались друг с другом и шутливо ворчали, катаясь по земле. Матери с ними не было. Мать, должно быть, вернулась в дом.
Выйдя на лестничную площадку, Лиза прислушалась, но снизу не доносилось никакого шума, свидетельствующего, что мать дома. Она побежала в комнату матери и подобралась к окну. Мать сидела на стене, слушая музыку, выходившую из обруча на ее голове, и держа в руках маленькую черную коробку.
Где же собаки? В саду позади сторожки их теперь не было, как обнаружила Лиза, вновь забравшись на свою кровать. Они, должно быть, выскочили через дыру в ограде и убежали в рощу, как иногда делали. Но собаки были хорошо обучены, они всегда возвращались на зов.
Теперь стало скучно, поскольку больше ничего не происходило: мать сидела на стене, поджидая, когда собаки закончат свои игры. Лиза привыкла бродить из комнаты в комнату и не считала обязательным вернуться в постель, чтобы заснуть. Иногда она засыпала где придется, и мать находила ее спящей на лестничной площадке или в кресле
Возможно, мать задумала что-то необычное. Лиза побежала обратно, чтобы проверить свои догадки. Мать все еще сидела на том же месте, все еще слушала музыку. Теперь почти стемнело, но все-таки было не настолько темно, чтобы не увидеть мужчину с бородой, приближавшегося по проселочной дороге со стороны моста. Мужчина выглядел точно так же, как раньше, только на этот раз он не взял с собой сумки.
Он шел бесшумно по песчаной дорожке. Мать не могла слышать его шагов с этой штукой на голове и музыкой, льющейся ей в уши и называвшейся «Вагнер».
Лиза испугалась. Мать говорила, что собаки защитят их, но собак поблизости не было, собаки убежали далеко в лес.
Лиза больше не могла смотреть.
Почему она не застучала в окно, чтобы предупредить мать? Ей пришло это в голову только после того, что случилось. В первый раз, когда приходил мужчина, Лиза спряталась под кровать, во второй раз она дала ему напиться. На этот раз она закрыла глаза руками. Они разговаривали, Лиза слышала их голоса, но слов не могла разобрать. Очень осторожно Лиза разомкнула пальцы и посмотрела сквозь них, но мать и мужчина исчезли. Они или подошли совсем близко к сторожке, или же гуляли за домом. Лиза побежала в свою комнату и не успела забраться в кровать, как услышала крик матери.
— Что он с ней делал? — спросил Шон.
— Она так и не рассказала мне, ни тогда, ни позже. Сейчас я знаю, конечно, знаю. Когда она закричала, я так испугалась, что зажала уши, но я все же слышала, окно было открыто. Я подумала, что мужчина, вероятно, поймает ее и… сделает своей пленницей или что-нибудь в этом роде, а потом придет и заберет меня.
— Ты была всего лишь ребенком.
— И на много миль вокруг ни души. Тебе это известно. Там никогда никто не жил. Если бы кто-то оказался поблизости, этого не случилось бы, ничего не было бы.
Темнота еще не наступила, но начинались долгие летние сумерки. Когда крик матери замер, Лиза услышала смех мужчины и хриплый невнятный шепот. Она выглянула из окна, ей необходимо было посмотреть, и она увидела мать на дерновой дорожке, а мужчина лежал сверху. Одной рукой он пытался удержать ее в этом положении, а другой расстегивал свои джинсы.
Лизу охватил такой ужас, что не могла ни крикнуть, ни что-то предпринять. Но мать смогла. Мать повернула голову под рукой мужчины, обхватившего ее шею, и укусила его за палец. Он подскочил и затряс кистью, выкрикнув то слово, которое произнес Мэтт на их пороге, и мать закричала:
— Хайди, Руди! Фас! Фас!
Из леса выскочили собаки. Они мчались во всю прыть, так, будто ожидали зова, будто прятались среди деревьев, прислушиваясь, не прозвучит ли команда. В полумраке они уже не казались мирными и дружелюбными собаками, которые готовы лизнуть тебя в лицо, это были исчадия ада, хотя Лиза тогда не слышала об исчадиях ада.
Собаки не прыгнули на мужчину, они буквально налетели на него. Все восемь мощных черных лап оторвались от земли, и псы взвились в воздух. Их пасти зияли черными провалами, и Лиза видела их белые, блестящие клыки. Мужчина, начавший было вставать, упал на спину, когда собаки набросились на него. Он закрыл лицо руками и катался по земле. Хайди зажала в челюстях половину его великолепной русой бороды, а Руди вцепился ему в горло. Собаки шумно дышали и издавали грубое угрожающее рычание.