Птицелов
Шрифт:
— Да неужто, благородный мессер? Вы меня, если мне память не изменяет, тоже в спину ударили, — холодно сказал Марвин.
Ойрек, медленно багровея, поднялся на ноги.
— А ну повтори, что ты сказал?!
— Вы слышали.
— Ах ты, паскуда, да я ж только оглушил тебя, чтоб потом добить, глядя в твою поганую рожу!
— И это, по-вашему, более честно? — насмешливо поинтересовался Марвин.
Скрюченные волосатые пальцы скользнули по его горлу, но в следующий миг страшно ругающегося Ойрека оттащили двое его друзей.
— Сдурел?! Лукас с тебя шкуру
— Посмотрим ещё, кто с кого! — проревел Ойрек. — Вот погодите, наплюёт ему этот гадёныш в рожу, так пожалеет, что вчера меня не послушал!
Марвин стоял, скрестив руки на груди и не шевелясь, и чувствовал поразительную лёгкость во всём теле — и на душе. В кои-то веки всё оборачивалось лучшим образом.
— Дай мне меч, — сказал он. — И спусти с меня шкуру сам. Если сумеешь. Только, чур, перед тем не оглушать, идёт?
— Убью!!!
— Ну, ну, что это здесь происходит?
И всё, в один миг — то ли крылья подрезали, то ли огрели по башке и снова мордой в дерьмо. Марвин почувствовал, как отнимаются руки и ноги, — будто сам только звук этого голоса лишал его сил.
Вернее, не столько звук, сколько безудержная волна ярости, которая захлёстывала его, когда он слышал голос Лукаса Джейдри.
— Ойрек, если ты так рвёшься убить его, следовало сделать это раньше, — сказал Лукас, подходя ближе и кладя ладонь Марвину на плечо — и тот окаменел, не в силах ни сбросить эту руку, ни выдерживать её прикосновение. — И не надейся, что я ограничусь стребованием компенсации, если ты тронешь его хоть пальцем. Мы вроде порешили, что он мой?
— Твой, — сказал Ойрек и сплюнул Марвину под ноги. — И когда он тебя прирежет посреди ночи, я первый ему руку пожму. Дуракам туда и дорога.
— Не спорю, — коротко сказал Лукас — и снова эта его ухмылка поганая, больше и говорить ничего не надо, и так всё ясно. Ойрек развернулся к нему, потянул меч из ножен. Лукас не двигался. Его ладонь всё так же лежала у Марвина на плече.
— Ойрек, подумай хорошенько, — спокойно проговорил он. — Как следует подумай.
Похоже, он ничуть не сомневался в исходе назревающей драки. И что удивительнее всего — не только он один. Ойрек глухо зарычал и с грохотом вернул меч на место. Двое рыцарей, наблюдавшие за ними, не проронили ни слова.
— Сразу бы так, — сказал Лукас. — И забудь о моём пленнике. Возьми себе собственного в ближайшей битве и измывайся над ним, сколько влезет. А над этим, — он вдруг повернулся к Марвину и мимолётно улыбнулся ему — так, будто между ними существовал тайный сговор, — позволено измываться только мне.
Он отошёл прежде, чем кто-либо успел ему ответить. Марвин снова почувствовал то же, что и вчера, когда он стоял связанный среди этих людей, которые осыпали его насмешками и предлагали кто повестить, кто разорвать лошадьми, но он только смотрел в прозрачные глаза Лукаса, сидевшего по другую сторону костра, и читал в этих глазах, что всё будет хуже, гораздо хуже.
— Да он сам над кем хочет измывается, — проворчал Ойрек, отворачиваясь — но было видно, что он успокоился. Как будто тоже почувствовал это — и вновь перестал воспринимать
Марвин подумал, что больше не может всё это выносить.
Его даже не проводили взглядами. Похоже, никто не беспокоился о том, что он может сбежать. И не без оснований: выйти-то из лагеря он сможет без труда, но безоружный да без коня — не уйдёт далеко…
Если только не постарается.
Надо было, конечно, выждать до ночи, но у него уже не было сил. Ещё одно свидание с сэйром Лукасом, и кому-то из них не жить… а для этого было не место и не время.
— Постой-ка, друг, — не без труда напустив на себя беспечный вид, Марвин остановил проходящего мимо солдата. — Где мне Уотера найти?
— А ты не знаешь? — удивился тот.
— Да я в отрубке два дня был, не сориентировался тут ещё.
— А-а. Вон там он, на восточной стороне. Обычная его синяя палатка.
Марвин поблагодарил и направился в указанном направлении. Походная кузница была оборудована так же умело, как и сам лагерь; возле наковальни стоял здоровенный мужик в кожаном переднике. Рядом толклась пара солдат — судя по виду, наёмников. Ребята зелёные, явно моложе Марвина, необтёртые ещё. При виде Марвина они криво заухмылялись, но посторонились. Похоже, всякая шваль в лагере мессеры герцогини знала своё место. Не сказать, что Марвин этого не одобрял.
Кроме этих двоих, поблизости никого не было. Парочка солдат переговаривалась чуть поодаль, но с того места, где стоял Марвин, их не было видно.
Марвин вперил в наёмников неподвижный взгляд.
— У вас ко мне дело, мессеры? — холодно осведомился он так, будто это они первыми на него уставились. Парни недоумённо переглянулись, похмыкали, но потом помотали головами и отошли шага на три. Марвин попытался представить, до чего ж свирепая была у него рожа, раз так подействовало, и угрюмо поздравил себя с удачным днём.
Потом шагнул под синий тент, к дымящейся кузнечной жаровне.
— Мне нужен меч. Одноручный, хорошего качества.
Кузнец вскинул на него заплывший глаз, другим продолжая косить в сторону наёмников.
— А деньги-то у мессера водятся? — прошепелявил он.
— Водятся, водятся, — спокойно сказал Марвин. — Показывай железо.
— Ну, чего уставились, пшли вон, голодранцы! — рявкнул кузнец топтавшимся рядом наёмникам. Те заворчали, но отошли ещё дальше — похоже, уже успели испытать на собственном загривке тяжесть кузнецовых кулаков.
Кузнец кивком предложил Марвину подойти ближе. Тот шагнул в глубь навеса.
— Вот этот неплох, — кузнец загремел сложенными на подставке мечами. — И цена пристойная.
— За цену не беспокойся. Лучшее давай.
— Да уж впрямь ли водятся? — полуобернулся к нему кузнец.
— День сегодня для карт удачный, — не моргнув глазом, ответил Марвин. Кузнец несколько мгновений обшаривал его взглядом заплывшего глаза. Будь дело в деревенской кузне, непременно потребовал бы показать. Но здесь ведь все свои… Герцогиня почти не брала пленных. А если и брала, то их держали под крепким замком, а не пускали разгуливать по лагерю.