Птицеед
Шрифт:
На столе, затянутом синим сукном — латунная каштановая лампа и остро заточенный карандаш. На стенах — рисунки.
Несколько пейзажей, сделанных небрежным и грубым штрихом. Восемь портретов. Один из них — Когтеточка. Человек в широкополой шляпе и с лицом точно таким же, какое у памятника на центральной городской площади. Другой — мой отец: кудрявый, длинноволосый, с насмешливым взглядом из-под полуопущенных век. Здесь он даже младше, чем я.
— Верхний ящик стола, риттер. — Фридрих счёл, что я слишком долго пялюсь на картинки, которые, вне всякого сомнения, когда-то рисовала моя
Дворецкий прав. Я не должен забывать, ради чего пришёл.
— Первая Нянька не проснулась?
— Нет, риттер.
Выдвинув верхний ящик, я достал тяжёлую прямоугольную шкатулку из чёрного железа. Присвистнул, когда откинул крышку.
Настоящая сокровищница. Если бы даже здесь лежало столько же сапфиров, то они были куда дешевле, чем эта внушительная коллекция огранённых рун. Разных размеров и форм. В основном пирамидки и кубики. Но я нашёл и шестигранную призму, и даже маленький, треснувший вдоль одной из плоскостей октаэдр.
— Серьёзно?
— Совершенно верно, риттер, — согласился Фридрих. Он подчёркнуто смотрел в окно. — Осмелюсь сказать, если вы не заметили, ритесса не указала, какое количество рун вы можете взять.
— Я буду скромен.
— Как всегда, риттер. Это достойно вашей семьи.
Я выбрал кубик с чуть сглаженными гранями и… помешкав несколько мгновений, взял на всякий случай крохотную пирамидку. Этого более чем достаточно.
Оделия обладает двумя полными секторами Перламутровой колдуньи, то есть у неё два треугольника, шесть мощнейших заклинаний. И рун ей хватит на порядочное количество использований.
Но я очень-очень надеюсь, что этого ей делать не придётся.
Несмотря на то что Кварталы Пришлых находятся на западе Айурэ, считайте, что почти на отшибе «цивилизации», гранича одним боком с Эрвенорд, а другим — с огромным лесным массивом, охотничьими угодьями благородных риттеров, размеры которого намного превышают Шварцкрайе. Этот район тих, спокоен, чист и уютен. Вклинивающееся в него с востока Безымянье защищает от разгульной и не всегда благонадёжной Пальмовой Рыбы.
Здесь несколько обширных кладбищ, где могилы уже многими забыты, но городские власти всё ещё следят за тем, чтобы эта территория не превращалась в заросшие парки и не дичала.
На самом юге района до сих пор сохранились входы в старые катакомбы, тут, по легендам, Когтеточка со своими сподвижниками обучался магии, чтобы противостоять Птицам. Сейчас это мемориал: музей для потомков, и даже разрешают спуститься в подземелье, на первый ярус, без риска сломать себе шею или заблудиться.
Дабы, так сказать, ощутить, каково в этих неприветливых каменных туннелях было величайшему человеку эпохи.
Я, кстати, там ни разу не был, в отличие от брата, старавшегося идти по стопам предка.
На свою беду.
Амбруаз говорит, что весь район Кварталов зиждется на одном гигантском подземелье, ибо здесь, а не только в Курганах Рут, добывали первый строительный камень для костей Айурэ. Лично я слова учёного проверять не собирался, искренне считая, что есть ли подземелья или нет их, в моей жизни совершенно ничего не изменится.
Здесь ломаные
Также на границе с Безымяньем стоят казармы двух пехотных полков, и множество солдат живут поблизости. Именно поэтому тут тихо и безопасно, несмотря на соседство бедных районов.
Ну, или относительно тихо. Ибо полная тишина есть только на кладбище, под могильной плитой.
В Кварталах Пришлых мой брат купил свой первый дом, как только у него появилась возможность покинуть особняк Фрок. Узкое двухэтажное строение, где на нижнем было лишь две комнаты — столовая, да спальня, а на верхнем — одна, которую использовали под библиотеку и лабораторию.
Эта «нора», как называл её Рейн, со сквозняками из-под плохо прилегающих оконных рам, приютилась, прижимаясь одной стеной к лавке кровельщика, а другой к курьерской голубятне, провонявшей помётом, мокрыми перьями и всей возможной грязью старого птичника. Специфическое местечко, но я люблю его всем сердцем, ибо это начало моей новой жизни и долгожданный глоток настоящей свободы.
Мы прожили тут пару лет, пока не переехали в более приличные апартаменты на противоположном берегу реки, поближе к центру. Этот же дом Рейн не стал продавать. Вряд ли им владели те же сентиментальные чувства, что и мной. У моего старшего брата трезвый расчёт оставался на первом месте, и поэтому он с Оделией приспособил пустующую обитель для своих целей — свозили сюда из Ила… всякое.
Изучали и хранили, превратив второй этаж в склад непонятных вещей.
Когда они оба исчезли и официальные лица в Айурэ сочли их погибшими, я вступил в право наследования, и сейчас дом принадлежит мне. Я ничего здесь не менял, лишь выбросил часть хлама. Содержал, оплачивал налоги в районную казну и побывал тут один раз за восемь лет.
Об этом пристанище в принципе мало кто знал. Возможно, Оделия полагала, что, вернувшись сюда, вряд ли кем-то будет найдена в ближайшие сутки.
Она запретила мне приходить. Но я желал её увидеть. Сейчас, без Элфи, настоять на том, что было недосказано. Да и доверять бесценные руны курьеру, даже если это вооружённый посыльный уважаемого банка, довольно пустой риск.
Поэтому отправился на встречу сам.
Большую часть дня с моря дул порывистый ветер, и после обеда он, волна за волной, приносил дождливые фронты. Они налетали на город, скрывая солнце, поливали всё, до чего могли дотянуться, и через десять минут исчезали, цепляясь где-то на юге за гребень Курганов Рут, давая волю ясному небу.
Но тоже на десять минут.
Затем всё повторялось. Так что пока я добрался, несколько вымок и шлёпал по лужам, уже не особо выбирая дорогу.
Калитка была закрыта на крючок изнутри, я привычно просунул руку между двумя досками, нащупал, отпер. На первом этаже дрогнула занавеска. Замечательно. Значит, она меня ждёт.