Птицеед

Пехов Алексей

— Прекрасно смотритесь вместе, мои друзья. Позвольте представить вам Варвару Устинову, любезничну прогиву[1] росского посла. (любезную супругу — прим.автора)

Он представил нас. Я поцеловал перчатку, Ида произнесла:

— Неа агни у ваше печи николи не угаси целе зиме[2]. (Пусть огонь в вашей печи не гаснет всю зиму (росс.). Вежливое приветствие в росской традиции, независимо от ранга и сословия собеседника. — прим.автора)

Та восхитилась и заговорила быстро, мельком бросила взгляд на меня,

остановилась:

— Простите, риттер, мою грубость. Услышав родную речь, я тут же забыла, что в Айурэ не все знают язык моей страны. Я восхитилась, как ритесса легко говорит на моём родном устюжном диалекте. Откуда?!

— Отец был официальным представителем торговой федерации Айурэ в Устюжени[3]. Мне тогда было четыре года, и мы провели в вашем городе несколько лет, — с улыбкой сказала ей Ида.

— И как вам?

Кобальтовая колдунья очаровательно нахмурилась:

— Я запомнила сугробы до неба, мороз, полярную ночь и ошкуя[4], которого застрелил отец на нашей улице.

Они обе рассмеялись, жена посла выглядела очень довольной:

— О, да. С вашим тёплым климатом наш север должен казаться ничуть не лучше Ила. Я заворожена этим диким местом. Пожалуй, стоит признаться, что уговорила мужа принять назначение на должность лишь для того, чтобы узнать об Иле как можно больше.

— С какой целью, ритесса? — осведомился я.

— Просто Варвара. О. Из абсолютного любопытства. И только. Меня околдовывает всё подобное. Поэтому знакомство с риттером Намом, — она похлопала Капитана по руке с дружеским расположением, — явно подарила мне Одноликая. Он разбавляет мою скуку. Не желаете присоединиться к нам? Риттер Нам клялся показать мне ужасных чудовищ!

Август кашлянул в кулак:

— Я обещал Варваре дать возможность увидеть существ Ила вблизи. Веду её в Клетки.

— Присоединяйтесь, — пригласила нас росска.

Мы с Идой переглянулись, и она с некоторой неуверенностью произнесла:

— Почему бы и нет? Это должно быть интересно.

Лично я ничего интересного в тварях Ила никогда не видел, как вы уже поняли. Много раз встречал, так что не могу оценить очарование от очередного близкого знакомства. Я вообще собирался уходить, но не отказывать же дамам?

— Как это здорово! Совместное приключение! — оживилась жена посла, увлекая Иду за собой.

Я, чуть приподняв бровь, посмотрел на Капитана и сказал, когда они отошли:

— Не очень-то похоже на тебя.

— Ты меня плохо знаешь, — с достоинством ответил он. — Иногда я оказываю услуги хорошим людям.

— Она хорошая?

— Хочу так думать. Мне скучно. Никаких дел и задач. Мой разум плавится от безделья. Я нахожу себе странные занятия и… оказываю услуги хорошим людям.

Что же. Не знаю его связей с россами, но знакомство с послом, одним из самых влиятельных людей в Талице, вне всякого сомнения, вещь полезная.

— Как протекают твои будни?

Я догадался, что он спрашивает про Оделию.

— Тоже скучаю, — небрежно ответил я. — И не спешу, памятуя твоё предупреждение. Хотя хочется ускорить события.

Он услышал, но никак не отреагировал.

Наши спутницы что-то оживлённо обсуждали

на росском, и за ними тянулся шлейф запахов магнолии и ежевики. Я заметил движение краем глаза, повернул голову, увидел двух молодых россов в тёмно-зелёных ливреях. Один вооружился свёртком, из которого торчала изогнутая ручка зонта, другой, сосредоточенно сопя, нёс на шёлковом шнурке довольно большой ридикюль розового цвета, в тон платью Варвары Устиновой.

Слуги следовали за госпожой.

Я не стал спрашивать, как мы попадём в Клетки. Это место охранялось, туда не пускали праздношатающихся любопытных, даже если они богаты, и доступ на нижние, подземные этажи Солнечного павильона был лишь у обслуги, распорядителей боёв и охранников.

За центральным холлом и гардеробом Капитан толкнул одну из дверей, проведя нас в служебные помещения, совсем недалеко от сцены. Пять человек в униформе служителей павильона повернулись к нам, но, кажется, ничуть не удивились.

— Риттер Нам. — Немолодой мужчина в белых перчатках поклонился. — Давно вас не видел.

— Ритессы желают посмотреть сквозь прутья, Пике. — Капитан бросил тяжёлый кошель на стол. Тот приятно и едва слышно звякнул.

Здесь, внизу, куда нас спустили на одной из механических платформ, каштановые лампы висели редко, слабо освещая широкие коридоры, находящиеся под ареной. Запах Ила был резок, и даже дух свежих сосновых опилок, рассыпанных по полу, не мог его перебить.

Пике, обходительный и услужливый малый, вёл нас от сектора к сектору подземелья, показывая дамам существ, содержащихся в камерах. Их оказалось не так и много, открытие боёв уже миновало, а финал с Красной командой случится только через неделю, и ловчие держат особенно опасных тварей подальше от города, в подземельях андеритов, привозя их бодрыми и здоровыми, за пару дней до начала состязания.

Я смотрел на мелочь со скукой, Капитан — с бесконечной снисходительной улыбкой человека видевшего всё в этой жизни, Ида — с любознательностью ученицы, познающей новый предмет, росска — с жадным любопытством, а оба её лакея — с настороженной опаской.

Они казались тенями, не приближаясь к нам и ловя каждый жест хозяйки, стараясь предугадать все её возможные желания.

Где-то над нами что-то низко загудело, затем застучало, словно цепь проходила через зубцы шестерёнок, и Пике сказал:

— Не беспокойтесь, господа. Начался новый бой. Существ выпустили на арену. Но вам очень повезло, самые интересные сегодня ещё ждут своей очереди. Я покажу.

Мне осталось мысленно вздохнуть и порадоваться, что дамам нравится, а потому следует потерпеть, дабы не закостенеть в их сердцах ворчливым занудой.

Пришлось топтать свежие опилки, дышать вонью тварей другого мира, изображать вялый интерес и… наткнуться на разорванное тело.

Ида охнула и сделала шаг назад, ко мне. Росска, наоборот, хладнокровно подалась вперёд, хоть и побледнела. Капитан взял Пике за плечо, хозяйским жестом развернул к себе, поймал взгляд, сказал спокойно, ровно, но со сталью в голосе. Так, чтобы не было никаких сомнений, кто здесь отдаёт приказы: