Птицеед

Пехов Алексей

Перьев здесь было шесть. Мать, отец, дед, прадед, прабабка и то, что предназначалось Рейну, хотя я и возражал против этой могилы.

Элфи подалась вперёд, читая имена, высеченные в камне. Поняла, посмотрела на меня с грустью.

— Жаль, что я не успела их узнать.

— Жаль. Но я помню лишь отца, да брата. Счёл, что ты должна увидеть маленькое кладбище моей семьи.

— Спасибо, для меня это важно. — Она закрыла зонт и отломила от ближайшего куста цветущие бледно-розовые кисти, положив их у каждой из могил.

Затем вложила свою ладонь в мою, чуть сжала, выказывая поддержку. — Он может быть жив. Тогда, если мы найдём его, Рейн придёт и посмеётся над своим пером и галкой.

— Хотел бы я верить. Но точно верю в одно — узнаю правду уже скоро.

Надо только пробиться к Оделии. Завтра. Попытаю счастья на Гнилостных боях. Мы постояли ещё немного, слушая стрёкот цикад, затем я сказал:

— Идём. А то Фридрих небось уже по второму разу греет чай.

Я услышал, как наверху закрылась дверь библиотеки, а затем раздались шаги на лестнице. Лакей провожал гостью.

Элфи трескала имбирное печенье с солью, тосты с запечённой форелью и пила чай из широкой фарфоровой чашки, расписанной лазурными бабочками. Я же вышел в холл и увидел Иду Рефрейр.

Забавно, как Айурэ меняет людей. Или Ил. Смотря с какой стороны взглянуть.

За краем Шельфа мы всегда в грязной одежде, чумазые, пахнущие потом, чужой, а иногда и своей кровью. Страдаем или от голода, или от холода. Мучаемся тревогой, страхом. Спим урывками. А здесь…

Здесь мы преображаемся. Женщины уж точно.

Ида Рефрейр, с высокой причёской, в ярко-синем платье, расшитом ветвями цветущей мимозы, чуть приподнимая юбки, так, что были видны атласные туфельки, спускалась по ступеням вниз. Драгоценности на ней — опаловые серьги и подвеска — удивительно ей шли.

В свете солнца волосы были не мышиными, как мне показалось в андерите, а светло-русыми, а карие глаза не такими уж и тёмными.

Симпатичная. Я не мог этого не отметить. Пускай она и ростом выше большинства знакомых мне женщин.

Увидев меня, Ида потрясённо остановилась, и сопровождавший её лакей бабки затоптался на месте.

— Риттер Люнгенкраут? Вы ли это?!

Вряд ли она забыла, что там, в андерите, мы общались на «ты». Но здесь не то место для подобной «близости» между малознакомыми людьми. Только не в родном доме.

— Или мой назойливый призрак, — улыбнулся я и, когда она нерешительно протянула мне руку, поцеловал её перчатку. — Вы сегодня обворожительны, дорогая ритесса.

Она спустилась, встав рядом и оказавшись одного роста со мной, так что мы могли смотреть друг другу в глаза.

— Я писала вам.

Это так. Даже не буду спрашивать, как узнала адрес.

После той ночи с Кровохлёбом и допроса Фогельфедером она спешно умчалась на поезде, не успев попрощаться. Надо сказать, я думал о ней несколько раз.

— Я приношу свои извинения, что не ответил вам. Понимаю,

что веду себя непростительно.

— Но вы ответили моему отцу.

Её отец тоже прислал письмо. С благодарностями за помощь в спасении дочери. С заверениями в дружбе. С приглашением на ужин.

— Что ещё больше меня не оправдывает за грубость с вами. Простите.

Она, помедлив, кивнула.

— Я очень удивлена, увидев вас здесь.

Кобальтовая колдунья не задала вопрос, что я тут забыл. Это было бы довольно неприлично. По меркам высшего света Айурэ. Но вопрос повис в воздухе, даже не прозвучав.

— Вы в моём родном доме, ритесса.

Она замерла, осознавая услышанное:

— Выходит… вы родственник Фрок?

«Фрок»?! Я отметил про себя это интереснейшее обращение. Нечто из ряда вон выходящее, если моя бабка позволила подобное. Да ещё и чужаку.

— Внук.

— Наслышана о вас. — Теперь в её речи появился оттенок осторожного сочувствия.

— Всё настолько плохо? — рассмеялся я, и Ида улыбнулась.

— Полагаю, вам не привыкать. Спасибо.

— Ритесса?

— Я ломала голову над загадкой. А вы оказались внуком Фрок. Вот почему моя магия не действовала на вас. Всё просто и в то же время совершенно невероятно. Вы — потомок.

— Каюсь. Виновен. — Она многое знала. Учитывая, что бабка не любительница болтать — очень многое. — Мой вопрос несколько бестактен, но как вы здесь оказались? Что связывает вас с моей родственницей?

— Фрок моя наставница. — Всё страннее и страннее. Остаётся порадоваться, что я всё ещё могу удивляться. — Она учит меня Илу.

Стоило бы спросить «зачем». Зачем Иде знать так много об Иле? И зачем моей бабке учить этому человека вне семьи? И вообще вспоминать то, что она так сильно ненавидит.

Жизнь явно решила забить мне голову лишними вопросами, когда в ней и так уже нет места для новых загадок. Того и гляди взорвётся и разлетится, испачкав весь холл бабули.

— Вы примете приглашение моего отца на семейный ужин?

— Да, — дружелюбно ответил я, хотя далось мне оно, как ворону коровьи рога. — Обязательно.

— Мы все будем рады вас видеть, риттер.

Кроме Ларченкова. Этот, наверное, даже собственное отражение видеть не рад, чего уж говорить о других? Впрочем, к своей хозяйке он относится с отеческой заботой.

Пришлось вежливо заверить, что я буду рад познакомиться с её семьей не меньше. Она перевела взгляд мне за правое плечо. Элфи стояла в нескольких шагах от нас, разглядывая Иду с большим любопытством.

— Ритесса Рефрейр, позвольте представить вам мою племянницу, ритессу Люнгенкраут.

Элфи присела в книксене, Ида, как старшая, ответила благосклонным кивком:

— Рада нашему знакомству.

— И я, ритесса. — Элфи не скрывала интереса. — А правда, что вы владеете очарованием? Это же такой редкий дар.