Птица счастья
Шрифт:
Нещадно палило солнце. Они медленно брели по бесконечной прерии, а высокая трава, порой доходившая Шэннон почти до пояса, еще больше затрудняла передвижение. Первые несколько миль Блейд нетвердо держался на ногах и часто останавливался, чтобы переждать приступ головокружения. Вдобавок он нес ружье, одеяло и флягу с водой, а Шэннон досталось второе одеяло и полупустая фляга. К концу дня Блейд почти поправился, но Шэннон, наоборот, едва волочила ноги от усталости и голода – ведь за целый день они ничего не ели, кроме ягод и дикого лука.
Близились
– Отдохни здесь, Шэннон, а я пойду поохочусь, —сказал он после того, как зачерпнул пригоршню воды и плеснул себе в лицо.
Как только он ушел, Шэннон сбросила платье, вошла по колено в реку и тщательно вымылась. Если бы у нее был кусочек мыла, чтобы помыть голову, но остается лишь смочить длинные пряди и пройтись пятерней от корней до кончиков волос. Потом Шэннон заплела косу и принялась приводить в порядок платье, встряхнув его как следует, а затем ладонями оттерла пятна грязи и песка.
Вскоре вернулся Блейд. Довольно улыбаясь, он держал в обеих руках по кролику. Шэннон молча наблюдала, как он сдирал с них шкуры и потрошил. Затем Блейд развел огонь, благо вдоль реки в кустах отыскался хворост, и стал на вертеле поджаривать тушки. У Шэннон потекли слюнки и заурчало в животе. Блейд искоса взглянул на девушку и стал раздеваться.
– Что ты делаешь? – с тревогой спросила Шэннон.
– Собираюсь искупаться. Ты что, против?
– Нет... – только и смогла выговорить девушка.
Она быстро отвернулась и сделала вид, что следит за тем, чтобы не сгорела пища. Но несмотря на свои неимоверные усилия, она не смогла удержаться и бросила взгляд на его превосходно сложенное тело. Блейд – само совершенство! Широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги. Щеки Шэннон зарделись, едва девушка вспомнила о недавней ночи.
Ничуть не смущаясь, Блейд медленно вошел в воду, заметив при этом, что Шэннон вовсе не так равнодушна к его персоне, как ей хотелось казаться. Интересно, влечет ли девушку к нему, как его влечет к ней? В прошлом Блейд спал со многими женщинами – и с красивыми, и с умными, – но ни одна не могла сравниться с Шэннон Браниган. Блейд вдруг подумал, что она слишком хороша для него, но что поделать, если он все равно желает ее и будет желать снова и снова, пока не насытится ею...
Они молча ели кроликов, смакуя каждый кусочек. Блейд устроил поистине роскошный пир! Шэннон слизывала с пальцев остатки жира, а Блейд зачарованно наблюдал, как движется ее розовый язычок, и в его голове рождались соблазнительные эротические фантазии.
– Не знаю, ела ли я когда-нибудь что-то вкуснее этого кролика, – насытившись, вздохнула Шэннон.
– Я тоже, – согласился Блейд.
Они почти одновременно встали и направились к реке помыть руки. Затем вернулись к костру и некоторое время сидели молча. Наконец Блейд встал и принялся расстилать одеяла.
– Пора ложиться спать. Впереди долгий путь.
– Как ты думаешь, мы найдем лошадей?
– Сомневаюсь, – медленно проговорил Блейд, не желая
Он завернулся в одеяло словно в кокон. Шэннон последовала его примеру и попыталась уснуть, но близкое соседство Блейда не давало ей сомкнуть глаз.
– Ты тоже не можешь уснуть? – спросил Блейд, слыша, как она ворочается.
– Н-нет, – заикаясь ответила Шэннон, даже не подозревая, что мешает ему. – Я вся в напряжении, наверное, переутомилась.
– Я знаю, как помочь тебе расслабиться.
По его голосу Шэннон поняла, что Блейд улыбается, но намек пропустила мимо ушей.
– Возможно, мне следует это продемонстрировать, – добавил Блейд.
– Вовсе не обязательно.
– Позволь любить тебя, Огненная Птичка.
– Нет, больше ты меня не изнасилуешь, Блейд. Я уже поблагодарила тебя за то, что ты помог мне выбраться из жуткой ситуации. Больше ничего подобного не повторится.
– Только не говори мне, что ты не получила удовольствие. Я достаточно опытен в таких делах и понимал твои ощущения.
– Я не хочу это обсуждать. Спи. Ты еще не оправился от полученной травмы.
– Не связан ли твой отказ с тем, что я метис, а? – жестко спросил Блейд.
Шэннон намеренно воздержалась от ответа, не желая признаваться в том, что на ее решение не повлияло его происхождение. Девушка стыдилась близости: ведь ее воспитание запрещало добрачную связь с мужчиной, а вольности позволительны только между любящими людьми. Шэннон осуждала себя. Но самым ужасным было то, что она и сейчас вся трепетала от желания и могла продать душу дьяволу, только бы ощутить на своем теле руки Блейда, его губы.
– Так я и думал, – Блейд принял ее молчание за утвердительный ответ. – Можешь расслабиться, я не стану упрашивать тебя, и ты не осквернишь свое тело связью с индейцем. Спокойной ночи, мисс Браниган.
Шэннон поморщилась – слова Блейда глубоко ранили ее. Она всегда гордилась тем, что способна по достоинству оценить человека, но Блейд не похож на других. Да, он – индеец, но он – самый что ни на есть мужчина. Ну что ж, пусть он думает, что она презирает его.
Следующий день оказался точной копией предыдущего. Блейд и Шэннон шли до тех пор, пока могли передвигать ноги, затем немного отдохнули и опять тронулись в путь. Солнце превратилось в жестокого врага, нещадно паля с утра до ночи. От его лучей лицо и руки Шэннон побагровели, веснушки выпуклыми крапинками выступали на ее переносице, но, по мнению Блейда, это ничуть не портило ее внешность.
– Еще далеко, Блейд? – нарушила молчание Шэннон.
Ей было невыносимо плестись по бескрайней прерии, не разговаривая. Блейд вздрогнул. Его тоже тяготило напряженное молчание.
– Еще два-три дня. Видишь ту скалу из известняка? За ней будет утес Скотта, а от него рукой подать до форта Ларами.
– Как ты думаешь, обоз еще в Ларами?
– Сомневаюсь, – задумчиво произнес Блейд. – Полагаю, они не станут терять время зря и, как только сделают необходимые запасы продовольствия, продолжат путь. До Орегона еще далеко, а у них на счету каждый день. В горах рано выпадает снег.