Пташки
Шрифт:
Спустившись к небольшой заводи, я чувствовал себя раздавленным и разбитым, задумчиво разглядывая темную воду, и переносясь на несколько лет назад, в то время, когда у моей болезни только появились первые симптомы…
Полине было 13. Мне – 16.
Тем летом она впервые начала меня раздражать.
Я не мог понять причину, ведь мы столько лет были друзьями. Да, сперва, я был кем-то вроде ее старшего брата-защитника, однако, чем старше становилась Полина, тем интереснее мне с ней было.
Она обожала читать страшилки, смотреть ужастики
Мне же эгоистично казалось, так будет всегда.
Полина-пацанка, свой парень, дружище.
Она и одевалась соответственно – преимущественно в бесформенные спортивные костюмы. Однако летом перед ее 13-ым днем рождения, что-то в нашей дружбе начало меня подбешивать.
Однажды ночью я как обычно пробрался к ней в комнату с новым комиксом под мышкой, к своему неудовольствию обнаружив, что Левицкая уже спала.
Мое свидание чуть затянулось – новая подружка оказалась чересчур страстной… Какой нормальный парень моего возраста отказался бы от свидания с более опытной девчонкой?
Как итог, Левицкая уже спала, а я… вместо того, чтобы убраться восвояси, подвис на ней, заметив, что Полина сменила свои огромные бесформенные футболки на что-то более девчачье, а именно на сорочку с кружевами… Ха!
Меня почему-то это развеселило. Но ненадолго.
Тем летом Полина изменила свой стиль, а еще по огромному секрету призналась мне, что влюблена в моего друга Андрея Абрамова, и, собственно, ради него и начала наряжаться.
Несмотря на то, что я лет с тринадцати менял девчонок, отчего-то информация о влюбленности Левицкой меня покоробила.
В голове не укладывалась, что мой маленький Фунтик может всерьез в кого-то втрескаться.
«Да ну, не может быть» – успокаивал я себя. С того момента наша дружба с Полиной и дала трещину, как я не пытался выкинуть ее слова из головы.
Через год все стало только хуже.
За пару месяцев до ее 14-ого дня рождения я случайно увидел Полину в нижнем белье, разумеется, я до этого сто раз видел ее в спортивных купальниках, ключевое слово здесь спортивные, но в белье – ни разу.
Забрался к Поле без приглашения отдать книгу, и забыл, как дышать.
Именно тогда я понял, как сильно она изменилась.
А еще, какая она красивая.
Мне даже в голову не приходило, что Полина может быть такой. Идеальной, блин. Я тогда конкретно на нее засмотрелся, впервые почувствовав этот неконтролируемый темный морок, растерявшись до такой степени, что вернулся к себе, так и не отдав книгу…
Полине было тринадцать, когда она расцвела, превратившись в одну из самых популярных и привлекательных девчонок нашего закрытого поселка.
Вряд ли она об этом догадывалась, потому что я сделал все, чтобы до Левицкой данная информация не дошла, оправдывая свое гнусное, временами абсолютно неадекватное поведение тем,
Просто потому, что я – ее друг – так решил, желая Полине исключительно «добра».
Сейчас даже вспоминать было неловко все эти умозаключения юного собственника на минималках.
Вместо того чтобы рассказать девчонке о своих чувствах, и быть с ней максимально откровенным, я уперся рогом в стену из постыдных неадекватных поступков, пресекая любые поползновения в сторону Полины кулаками.
В то лето я перманентно ходил с разбитыми костяшками, для устрашения даже прикупив себе пару кастетов, все больше напоминая психа.
Да я и вел себя соответствующе, вечерами развлекаясь с девками, а после забирался к Полине, повествуя об очередных своих «победах». Мне хотелось, чтобы она знала, что я уже вовсю играю в лиге «большого кекса» и могу не спать, хоть целую ночь напролет.
Мерзко и тупо. Да, я в тот период и не отличался наличием мозгов.
Я всячески пытался вывести Полю из себя.
Чтобы она уже, наконец, увидела во мне кого-то больше, чем своего друга. Привлекательного опытного парня, например.
Однако Полине на все это было глубоко фиолетово. Вместо того чтобы злиться, обижаться или краснеть, она лишь выспрашивала у меня очередные пикантные подробности, комментируя их в своем фирменном саркастическом стиле. Или с придыханием рассказывала о моем лучшем друге Андрее.
К счастью, я точно знал, что Полина ему не нравится.
Да, даже если бы и нравилась, он был в курсе, что это – запретная территория, и никогда бы не пошел против меня. Тем более, он встречался со своей одноклассницей, так что я мог хоть тут выдохнуть, надеясь, что юношеский интерес Полины к Дрону скоро угаснет.
Наше общение тогда больше напоминало мазохизм.
Я пытался с ней не общаться, даже начинал на серьезных щах встречаться с парой девчонок, живущих по соседству, но становилось только хуже.
Стоит ли говорить, что к исходу лета все мои «отношения» сошли на нет? Сперва, я перестал целоваться с девчонками, а потом и трахаться, предаваясь своим больным фантазиям за ежедневной дрочкой в душе.
Обычно я передергивал перед тем, как пойти к Полине, чтобы, ненароком, не выдать себя, ведь мы частенько валялись вместе на кровати.
Ну, и, традиционно, после. Как-то так выходило, что она всегда засыпала раньше меня, а я… еще подолгу лежал рядом, прислушиваясь к ее ровному дыханию, представляя… после чего возвращался домой и снова бегом в душ.
Накрыло осознанием, что мои чувства к Левицкой давно вышли за пределы дружбы. Увы, эта правда не особо облегчила жизнь юного дрочера, ведь тогда все запреты прикасаться к ней обрели смысл.
Я боялся. Я до чертиков боялся напугать Полину или сделать что-то не так…
Увы, я еще не догадывался, какой ад ждал меня впереди.