Псы войны

Стрельцов Иван Захарович

— А, Шустрик, — раздался в трубке скрипящий голос Фашиста. — Есть проблемы?

— Проблем нет. Но поговорить надо, — собрав все свое мужество, проговорил Тафулин.

— Давай встретимся завтра, — сказал Фашист и замолчал. Ренат догадался, что тот сверяется со своим рабочим графиком, и с раздражением подумал: «Прямо бизнесменом стал каким-то».

— Шустрик, ты слушаешь? — снова раздался голос Фашиста.

— Да.

— Завтра в два, в ресторане «Орфей». Знаешь, где это?

— Знаю.

— Значит, завтра в два, —

и повесил трубку…

На следующий день Ренат ровно в два перешагнул порог ресторана. Швейцар склонился в полупоклоне, метрдотель, услышав, кого ищет гость, готов был сам выстелиться парадным ковриком к столику Фашиста.

После сытного обеда Альберт Фроман пил кофе. Увидев подходящего к столику Рената, протянул ладонь (Ренат заметил, что ногти на крючковатых пальцах аккуратно подправлены маникюром).

— Здорово, Шустрик, подсаживайся, что-нибудь закажешь?

Ренат отрицательно покачал головой.

— Ну, говори, что тебя толкнуло забить мне «стрелку».

Несмотря на внешний лоск, перед Тафулиным сидел настоящий волк, хищник криминального мира. Но Ренат по-прежнему считал, что ему терять нечего.

— Я смотрю, вы Пистона поставили ко мне, чтобы он был мне не заместителем, а заменой, так?

Отставив в сторону чашку с кофейной гущей, Фашист ухмыльнулся, потом сказал:

— Жаден ты, Шустрик, очень жаден. Дальше своего кармана не видишь, это плохо. Ты, наверно, забыл политику нашей фирмы — давать расти перспективным работникам. А ты работник с большим потенциалом, но мелочный. Видишь, как тебя оттесняют от одной кормушки, но при этом не хочешь видеть, что уже пускают за обеденный стол. Ведь твои поездки по нашей просьбе — это другой уровень работы.

Фашист говорил как настоящий бизнесмен. Насколько успел заметить Ренат, в нем произошли разительные перемены с того момента, как организацию возглавил Логинов.

Затем на некоторое время о Тафулине забыли, и он снова мог заниматься любимым делом — подсчетами барышей от продажи наркотиков. После вечернего объезда вернулись «инкассаторы» — завезли в условленное место выручку. Пересчет наличности привел Рената в легкое замешательство — денег было вдвое больше.

— Что это значит? — спросил он у Пистона. Ренат давно не занимался розничной торговлей и был не в курсе последних событий. Может, цены на порошок подняли вдвое? Но оказалось другое.

— У нас увеличилась территория, — безразличным тоном ответил Пистон.

— Как увеличилась? — не понял Ренат. Он хорошо знал правила этого бизнеса. Границы группировок, а значит, их торговцев порошком, незыблемы. Исключение было сделано один раз, когда во время милицейской чистки ликвидировали бригаду грузина Резо за торговлю самодельным синтетическим наркотиком. Его территорию по решению большой сходки поделили между другими группировками. Тогда прибыток был невелик, а теперь…

— Что произошло, Пистон?

Пистон немного помялся, затем пробормотал:

—

Тамбовцы хотели подмять ребят Фиксы, начали войну. Фиксу замочили прямо на хате с шала-шовкой, а потом стали охотиться за братвой. Ну, Фашист за них вписался (я так думаю, Васильич приказал). Ни «стрелок», ни разборок не было, за два дня всех переловили и… В общем, не знаю, но поговаривают, что трупы замуровали где-то в московских катакомбах. Так это или не так, но после этого обе территории перешли к нам.

— А как же ребята Фиксы?

— Они теперь у нас и заправляет ими Козырь, он бригадир путевый, еще недавно Ростов-папу во как держал. — Пистон сжал кулак. — Но что-то там не сложилось, приехал сюда.

— И что же, никто не возражал против такого разрастания нашей организации? — не унимался Ренат. Дело попахивало большой разборкой, а бывшему наперсточнику этого очень не хотелось. В первую очередь «грузят» слабых торговцев, сутенеров, одним словом, мелочевку, к которой причислял себя и Тафулин.

— Возражали, — подтвердил Пистон, деловито забивая косяк. — Мхитарян собрал большое толко-вище. Требовал раздела между всеми этих территорий. Прохор бы наверняка уступил. Но Васильич не такой, развел армяна по всем понятиям. А под конец добавил, что тот может требовать раздела территории у Азербайджана, а не в Москве. Никто из путевых авторитетов не встрял в этот базар.

— И что же тот? — Ренату несколько раз довелось встречаться с лидером армянской группировки, бывшим воровским казначеем. Человек он был себе на уме, хитрый, мстительный. Рано или поздно он сведет счеты с Логиновым.

— Да ничего, проглотил пилюлю, — пожал плечами Пистон. — А потом Фашиста просил, чтобы его шашлычные на обеих территориях люди Козыря не тиранили. Фашист милостиво разрешил.

Через несколько дней Рената Тафулина наконец представили самому Логинову.

Это был ничем не выделяющийся (если не считать дорогого костюма от Версаче и шелковой рубашки) мужчина среднего роста и средней наружности. Встреча происходила в небольшом частном ресторане «Охотничий». Кроме Рената и Логинова, был еще Фроман, этот гигант сейчас исполнял при Логинове роль секретаря и телохранителя.

— О вас, Ренат Шарипович, отличные отзывы, вы прекрасно справляетесь с любой поставленной задачей. Это хорошо. — Логинов начал говорить без предисловия, но не коротко и жестко, к чему привык Ренат. Новый шеф словно размазывал манную кашу по тарелке, было впечатление, что вернулись школьные годы и он снова на занудном уроке правоведения.

Несмотря на свое занудство, Логинов говорил о конкретных вещах, которые в будущем коснутся судьбы, а возможно, и самой жизни Тафулина.

— Как вы заметили, Ренат Шарипович, наш концерн разрастается. Вы ездили по стране, видели, как создаются новые филиалы нашего концерна. И даже за рубежом. Но сейчас нас интересуют восточные ворота страны, Владивосток.