Псы господни
Шрифт:
Практически ему было дано понять, и не намеками, а с употреблением самых что ни на есть армейских выражений, что он будет разжалован и отдан под суд военного трибунала, если сведения о боевом управлении ракетными войсками попадут на Запад.
Степан Андреевич подозревал, что вся эта история закончится не судом, а больничной палатой, на которую его свалит инфаркт или инсульт. Однако кондрашка пока его не хватал, и он метал громы и молнии, требуя от своих подчиненных изобрести какое-нибудь чудо, которое спасет положение. Страх и трепет царили в штабе.
Ситуация
В субботу по правительственной связи позвонил старинный знакомый по службе в Узбекистане Закирджан. Когда Союз распался, он быстро сделал стремительную карьеру в национальной армии и догнал по званию старшего приятеля. Закирджан теперь тоже был генерал-полковником у себя в Узбекистане. Степану Андреевичу было не до приятелей, но тонкий намек на некую помощь заставил его ухватиться за соломинку и пригласить Закирджана назавтра к себе.
Беседа между ними предполагалась в сауне, причем привезенный Закирджаном специалист, обильно потея, сначала проверил баньку на наличие «жучков» и, к удивлению и возмущению начальника Главштаба, нашел их целых два. Генералам пришлось уйти в желтеющий понемногу лес, потому что доверять собственной бане Прохоров уже, оказывается, не мог.
— Послушай, дорогой, — сказал Закирджан, придерживая его за локоть. — Не падай духом, твоей вины здесь нет. Подлец-полковник оказался предателем, ну и пусть его ловят контрразведчики.
— Что толку, что не виноват. Был бы человек, а статья для него найдется, — буркнул Прохоров, который не раз замечал в своей жизни, что рок предпочитает выбирать жертвы именно среди невинных. — Есть для меня статья — «Преступная халатность», под которую подпадает и все, что сделал, и все, что не сделал.
— Ты ведь знаешь, что эта информация ушла к одному из исламских лидеров?
— У тебя что — есть сведения? — встрепенулся Прохоров.
Закирджан не торопился выкладывать все, что знает, он спросил:
— Ты пошел бы на какие-то уступки, если бы с предложением уладить эти дела негласно обратились именно к тебе?
— А разве у меня есть выбор?
— Выбор всегда есть. Ты можешь пойти к своему начальству и переложить решение на него. Оно пойдет к еще более высокому человеку, а тот связан по рукам и ногам и не обладает оперативными сведениями, а главное — реальной властью на местах, чтобы решить нужный вопрос. Ты же знаешь, что не все вопросы можно решить наверху.
Прохоров понял, что ему бросают спасательный круг, но и платить за этот круг придется будь здоров.
— Где информация и Дудчик? С кем надо иметь дело? — Это был главный его вопрос.
Вместо ответа Закирджан протянул ему несколько листков и фотографию. Прохоров увидел на ней Дудчика, сидящего за компьютером и вдохновенно
— Тебя что — послали посредником? Так Дудчик у вас?
— Нет, Степан Андреевич. Узбекистан не похищал твоего человека. Это сделал знакомый одного моего знакомого из-за границы, а теперь этот знакомый попросил меня поговорить с тобой.
— Я внимательно слушаю.
— Мой знакомый не собирается передавать эти сведения Западу. А ведь для тебя самое опасное — именно это. Я прав?
— Так точно.
— По-настоящему эта секретная информация представляет интерес только для Америки и ее союзников. А мой знакомый ведет против США свою священную войну — газават.
Поэтому можешь не волноваться, он не отдаст им ваши секреты, иначе американский империализм только усилится за счет ослабления России.
— Я могу преподнести эти слова своему руководству? — Прохоров упорно спрашивал о главном.
— Ну, конечно сможешь, дорогой. И все доказательства представишь. Надо только продумать, как это сделать.
У Прохорова появилась надежда тихо уйти на пенсию с полным содержанием и сохранением дач и привилегий, мечта эта стремительно крепла в нем — а вдруг удастся удержаться на посту, а вдруг он станет настолько необходим, что его назначат командующим?.. Поднаторевший в интригах человек быстро делает из соломинки смертельное оружие.
— Что хочет этот человек для своего газавата от меня? Ядерную боеголовку? — Прохоров боялся услышать «да», потому что это единственное, что никто не смог бы осуществить.
— Нет, Степан Андреевич, этот человек — реалист и хорошо понимает, что возможно, а что — нет.
«Слава богу», — промелькнуло в мозгу у Прохорова.
— Для руководства он предъявит — через тебя — в основном политические требования. Сейчас он находится в относительной политической изоляции. Он хочет укрепить свои позиции за счет сближения с Россией. Естественно, тогда он будет принят и у нас, и в Таджикистане, и на всем Ближнем и Среднем Востоке, отчего положение его станет намного более авторитетным. Это официальная версия. За эти уступки он даст гарантии вашему правительству, что стратегические сведения не будут разглашены.
— Он выдаст Дудчика?
— Конечно, о чем разговор.
— Это хорошо. Сам Дудчик никому не нужен, но это — вопрос принципа.
— Он это понимает.
— Хорошо. Что он хочет еще? Узбек сморщил лицо в улыбке:
— Ничего особо невероятного. К примеру, содействие в приобретении по остаточной стоимости нескольких грузовых и штурмовых вертолетов — Ми-8, Ми-24. Они нужны в азиатском регионе.
Прохоров выжидательною молчал.
— РПО «Шмель», к примеру, «Иглы» или «Стрелы» для вертолетов. Несколько вагонов обычного стрелкового вооружения, АГС «Пламя», модули «Гроза».