Псы апокалипсиса
Шрифт:
Оставшаяся часть занята огромными лесами альвов и эльфов. Изогнутым треугольником тянется к востоку территория альвов, зажатая степями орков и долиной людей с одной стороны, и горами карликов с другой. Второй треугольник между людьми и горами гномов с запада и побережьем гоблинов с востока тянется к своему брату. Даже древние имена переводятся – эльфы, как Северный народ, ведь их леса стоят стеной на самом севере; а альвы, Южный народ, и мангровые заросли альвских лесов пьют воду с самого южного побережья.
И есть место, где сходиться пять границ. Людей, эльфов, гоблинов,
Многие поколения магов пытались понять, почему так устроен этот мир, и даже выдвигают сотни гипотез, но ни одна из них не верна. А народы живут.
Именно над такой картой, изображенной с редкой точностью, стояли семеро тех, кого называли врагами. Это были главы семи народов, которые готовились к нападению.
– Покушение провалилось, – презрительно бросил один из них.
Стоящий напротив, лишь слабо пожал плечами:
– Ничего большего от кемров я не ожидал, – прошипел он.
– Твои лиззарды даже бы не пробрались в столицу!
– Хватит, – прервал их самый огромный из присутствующих. – Одна попытка не удалась, будет и другая. Ответствуй!
Громадный кристалл истины плыл под потолком зала, разливая мертвящий зеленый свет. Ему уже были принесены жертвы и семеро ждали ответ на вопрос.
– Вам удастся наполовину и полностью.
Кристалл потух, вися серым безжизненным камнем над присутствующими. Теперь он долго будет молчать.
– Странные слова, – прошипел глава лиззардов. – Удастся все и наполовину. Как это?
– Неважно, – рассудил огромный. – Слова благоприятны, и я жду от вас лучших. Каждый должен послать сотню лучших бойцов! Лучших!
Присутствующие обменялись нелестными взглядами. Соперничество между ними балансировало на грани междоусобицы. Теперь же требовалось отдать сотню лучших, и еще не знаешь, сколько ляжет от ударов в спину.
– Моя сотня проверит ваших солдат, – продолжил здоровяк.
На этот раз все взгляды скрестились на нем, излучая неприкрытую зависть и вражду. Ему то было нечего бояться потери даже сотни лучших. Слишком много у него было солдат, и они были куда сильнее, чем их.
– Можете идти.
Шестеро расходились, слабо шурша одеждой, и невнятно бормоча. Когда они растворились в полутьме коридоров, кулак здоровяка с размаху ударил по карте, в империю людей.
– Я вас разгромлю! – пообещал он. – Упьюсь кровью, и ваши земли станут моими!
Один из шести вышедших, который командовал кемрами, возвращался в сопровождении троих телохранителей. Он не доверял никому, и всегда спасал свою шкуру, в отличие от частоменяющихся глав других народов.
– Лиреллу ко мне, – приказал он, располагаясь на низком ложе.
Лучшая разведчица кемров явилась немедленно, словно ждала за дверью. О чем они говорили, никто не узнал, но вскоре Лирелла исчезла.
7. Жених и невеста.
Альсин едва заметно дрожал.
– Чего трясешься, возбуждение? – Нараг пошарил в кармане и достал маленькую скляночку. – Держи, здесь калидровая настойка.
– Во имя Дерева! – выдохнул сквозь сжатые зубы
Но шутка сделала свое дело, и Альсин успокоился. Предстоял ответственный ритуал. Впервые жених и невеста должны были увидеть друг друга. Альв в парадном облачении, принца правящей Фамилии, поминутно поправлял висящий на бедре меч. На шаг справа и сзади стоял Нараг в своем снаряжении.
Огромные двери, инкрустированные золотом отделяли небольшую комнату от огромного зала, где десятки гостей ожидали их выхода. Альв нервно одернул тонкую кольчугу, больше украшение, чем защиту. Его уже раздражало одеяние, ставшее объектом бесконечных шуток полуорка. Правда, Яростный Волк отдавал должное и гостям, собравшимся на свадьбу, что утешало альва.
Их было множество, и приехали они, наверное, со всех уважающих себя мест. Были даже посланцы оркских кланов, для которых земли этого замка были землями мира. Тоже относилось к гномам и карликам. Здесь должно было начаться единение против общего врага. И главный зачинщик этого единения, император людей, обеспечивал безопасность своим словом, подкрепленным Первым и Седьмым Кровавым полками. Это не считая гвардии Зеленомечных.
– Да все нормально Альсин. Нет некрасивых женщин, бывает мало вина.
– Это еще, откуда? – немало удивился принц.
– Поговорка у людей.
– Забавная. Но я столько вина не выпью.
Затрубили герольды, и Нараг мгновенно забыл все свои шутки, на его лицо легла маска отрешенности и спокойствия. Трижды взорвали еще воздух трубы, и двери начали открываться. И та, и другая сторона отдельно отрепетировали выход до мелочей, а потому двинулись одновременно, строго по видимой только им разметке.
Одним быстрым взглядом Яростный Волк осмотрел весь зал, строго поделенный на сектора для гостей. Со стороны дверей альва располагались прибывшие с ним посланцы, далее шли карлики в своих красных колпака, потом стояли орки, умело распределенные, чтобы враждующие кланы не стояли рядом, а через одного. Самую большую часть занимали люди стоящие в центре. Здесь же находился и император в окружении сорока гвардейцев. Далее шли гномы в своих панцирных доспехах, которые были у них парадной одеждой, гоблины и наконец у вторых ворот стояла эльфийская делегация.
На середине зала и альв и эльфийка сошлись. Она была красива, и пусть даже широкое, ниспадающее платье из зеленого шелка, украшенное огромными цветами закрывала ее тело, но лицо под тонкой вуалью буквально сияло молодой красотой. Утонченные черты лица, вздернутые к вискам уголки изумрудных глаз, и буквально водопад черных, как безлунная и беззвездная ночь волос.
Стоящая позади принцессы ее кровная сестра привлекла куда большее внимание Нарага, хотя и не была так ослепительно красива. Изящное лицо несло тот же отпечаток воина, что и украшал Яростного Волка. Волосы были коротко острижены, а рапира на бедре была явно тяжелее церемониальной. И под складками кленового платья выгодно оттеняющего каштановые волосы телохранительницы, можно было спрятать весь имперский арсенал, не то что у Нараг, все оружие на виду, за исключением пары секретов.