ПСС том 19
Шрифт:
ЗАМЕТКИ ПУБЛИЦИСТА 267
резолюции, «осуждающей ликвидаторство и отзовизм и признающей борьбу с этими течениями за неотъемлемый элемент политической линии партии», что одним из обеспечений проведения этой линии в жизнь является состав ЦО, что продолжение фракционного органа и фракционной политики меньшевиками дает право большевикам «потребовать от держателя возврата денег». ЦК принялэти условия, прямо сославшись в резолюции о фракционных центрах на эту декларацию большевиков.
Спрашивается, подлежат эти условия выполнению или нет? Формальны эти условия или нет?
Если тов. Ионов теперь, после единогласной резолюции ЦК о фракционных центрах, презрительно махает рукой на «формалистику», то он этим махает рукой на всерешение TTC о фракционных центрах. Софизм тов. Ионова сводится вот к чему: сумма решений TTC достигнута не только проведением резолюций по большинству голосов, но и соглашением враждующих течений по некоторым важнейшим вопросам; — следовательно, и впредьне обязательны формально эти решения, а меньшинство вправе требовать соглашения! Так какв решениях ЦК есть элемент соглашения, то всегдаможно эти решения рвать, ибо соглашение дело добровольное!
Разве подобная софистика не есть плохо прикрытая защита ликвидаторов?
Но если софизмы Ионова не более, как смешны, то в стремлении TTC (пленума) сделать максимум возможных уступок был момент психологически и политически верный, правильный. Меньшевики и отзовисты сходились в бешеных нападках на БЦ (Большевистский центр), против которого выдвигались самые свирепые
268 В. И. ЛЕНИН
обвинения. Не принципиальные разногласия, а «злостность» БЦ — вот что нас больше
* всего и в первую голову отдаляет от партии, говорили и меньшевики и отзовисты .
Это — очень важное обстоятельство, не уяснив которого нельзя понять, почему именно таким, а не другим, является ход нашего объединительного кризиса. Принципиальных защитников ликвидаторства и отзовизма не было:ни меньшевики, ни впередовцы не решалисьзанимать подобной позиции. Тут сказалась давно уже отмеченная в нашей литературе (и не раз отмечавшаяся в международной литературе против оппортунистов) черта современных «критиков» марксизма и критиков действительно марксистской тактики: нерешительность, беспринципность, прятанье «новой» линии, прикрывание последовательных представителей ликвидаторства и отзовизма. Мы не ликвидаторы, это фракционный термин, — кричали меньшевики. Мы не отзовисты, это фракционное преувеличение, — вторили им впередовцы. И тысячи обвинений против БЦ по всем и всяческим делам вплоть до так называемой «уголовщины» (читай: экспроприации) сыпались в целяхзатушевания и оттеснения на второй план принципиально-политических разногласий.
Большевики ответили на это: хорошо, господа, пусть TTC разберет всеваши обвинения и учинит по ним «суд и расправу». Пять национальных социал-демократов входят в пленум, — от них зависит решение вообще, тем более единогласное решение. Пусть они и явятся «судьями» в разборе ваших (т. е. меньшевистских и впередовских) обвинений и удовлетворении ваших претензий к БЦ. Большевики пошли дальше. Они согласились на максимум компромиссов в резолюциях, потребованных меньшевиками и впередовцами.
И вот максимум уступок в резолюциях о положении
Ср. отзыв Ионова: «Не менее настойчиво твердил пленуму т. Мартов, что «опасные уклонения» вправо — выдумка злостных большевиков, что один враг у партии, это — Большевистский центр с его фракционным хозяйничанием» (стр. 22 цитир. ст.).
ЗАМЕТКИ ПУБЛИЦИСТА 269
рассмотрены и все претензии к БЦ удовлетворены на основании решения всех пяти националов социал-демократов.
Только таким путем можно было отнять у противников партийной линии, т. е. антиликвидаторской линии, всякую возможность отговорок, всякую возможность увернуться от принципиальной постановки вопроса.И эту возможность у них отняли.
Если теперь Аксельрод и Мартов с К 0в «Необходимом дополнении», Алексинский и К в листке впередовцев пытаются опять вытащить на свет божий обвинения против БЦ, сплетни, клеветы, ложь и инсинуации, — то эти господа сами изрекают себе приговор. Отрицать то, что пленум единогласно всеобвинения их рассмотрел, всеобвинения своей резолюцией отмел и признал отметенными, — отрицать этого нельзя, отрицать этого ни те, ни другие герои склоки не могут. А если так, то для всех и каждого ясно теперь, что поднимающие опять склоку (Аксельрод, Мартов, Алексинский и К 0) — просто политические шантажисты, желающие сплетней замять принципиальные вопросы. И иначе, как политических шантажистов, мы их третировать не будем. Иными вопросами, кроме вопроса о проведении партией антиликвидаторской и антиотзовистской линии, мы заниматься не будем, предоставляя Аксельроду, Мартову, Алексинскому купаться в помоях сколько им угодно.
Компромиссы и уступки большевиков, их согласие на резолюции, во многом недостаточно решительные, были необходимы для чистоты принципиальной размежевки. Удовлетворив всепретензии меньшевиков и отзовистов, признанные правильными большинством националов , большевики добились того, что для социал-демократов без различия направлений, для всех, кроме профессиональных шантажистов, вопрос встал исключительно о проведении партийной линии, антиликвида-
Напомним, что решающие голоса имели на пленуме 4 меньшевика, 4 большевика, 1 впередовец, 1 латыш, 2 бундовца и 2 поляка, т. е. против меньшевиков и впередовцев большевики не имели большинства даже с поляками и латышом; решали бундовцы.
270 В. И. ЛЕНИН
торской и антиотзовистской. Никому, ни единому человеку в партии, не был загражден доступ к партийной работе, к участию в проведении этой линии; никаких помех ее проведению, никаких посторонних мешающих обстоятельств не осталось по решению, которое зависело от националов социал-демократов. И если теперь снова и еще более явно показали себя ликвидаторы, то этим доказано,что посторонние помехи были выдумкой, отводом глаз, сплетнической уверткой, приемом кружковых интриганов, не более того.
Поэтому размежевка и разборка и началась настоящим образом только после пленума; идет эта разборка исключительно по важнейшему принципиальному вопросу — о ликвидировании нашей партии. Те «примиренцы», которые ошеломлены, огорчены, удивлены тем, что размежевка началась после пленума, доказали своим удивлением только свое пленение кружковой дипломатией. Кружковый дипломат мог думать, что условное соглашение с Мартовым и Мартыновым, Максимовым и вторым впередов-
111 « г