ПСС, т.1

Ленин Владимир Ильич

Если мы обратимся к этому «исследованию», то увидим, что «исследовано» там только употребление помещиками вольнонаемного труда, и к этому исследованию г. С. Короленко приложил «обзор» Евро­пейской России «в сельскохозяйственном и промышленном отношениях». В этом обзоре делается по­пытка (не на основании какого-нибудь «исследования», а по старым имеющимся данным) распределить по занятиям рабочее население Европейской России. Результаты у г-на С. А. Короленко получились сле­дующие: всего в 50 губерниях Европейской России рабочих 35 712 000. Из этого числа заняты:

в земледелии	27 435,4	тыс.
культурой специальных растений	1466,4	»	У 30 124 тыс
фаб.-зав. и горной промышл.	1222,7	» >	1
евреи	1 400,4	»
лесными промыслами	ок.	2 000	»
скотоводством	»	1000	»
жел.-дор. движением	»	200	»
рыболовством	»	200	»
местными и сторонними промыслами,
охотой, звероловством и т. п.
остальные	787,2	»

Итого 35 712,1 тысячи.

Таким образом, г. Короленко распределил (худо ли, хорошо) по занятиям всех рабочих, а г. Ник. —он произвольно взял первые три рубрики и толкует о 5588 тыс. «совершенно излишних» (??) рабочих!

Помимо этой неудачи, нельзя не заметить, что расчет г-на Короленко крайне груб и неточен: количе­ство земледельческих рабочих определено по одной общей норме на всю Россию, не выделено непроиз­водительное население (г. Короленко, подчиняясь юдофобству начальства, отнес туда... евреев! Непроиз­водительных рабочих должно быть больше 1,4 млн.: торговцы, нищие, бродяги, преступники и т. д.), безобразно мало число кустарей (последняя рубрика — отхожие и местные) и т. д. Подобных расчетов лучше бы вовсе не приводить.

ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА» 329

тариата зависит и от числа этих рабочих, и от концентрации их, и от степени их разви­тия и т. д., но все это не дает ни малейшего права сводить «объединяющее значение» капитализма к числу фабрично-заводских рабочих. Это значит до невозможности су­живать идею Маркса.

Приведу пример. В своей брошюре: «Zur Wohnungsfrage» Фридрих Энгельс говорит о германской промышленности и указывает, что ни в одной другой стране, кроме Гер­мании, — он говорит только о Западной Европе — нет такого количества наемных ра­бочих, владеющих садом или кусочком полевой земли. «Деревенская кустарная про­мышленность, соединенная с садоводством или сельским хозяйством, — говорит он, — составляет широкое основание молодой крупной промышленности Германии»⁹³'. Эта кустарная промышленность, по мере возрастания нужды немецкого мелкого крестьян­ства, все сильнее и сильнее растет (как и в России — добавим от себя), но при этом СОЕДИНЕНИЕ промышленности с земледелием является условием не БЛАГОСОС­ТОЯНИЯ кустаря, а напротив — еще большего УГНЕТЕНИЯ. Будучи привязан к месту, он вынужден брать какую угодно цену и потому отдает капиталисту не только сверхстоимость, а и крупную часть заработной платы (как и в России с ее громадным развитием домашней системы крупного производства). «Это одна сторона дела, — продолжает Энгельс, — но оно имеет и обратную сторону... С распространением кустарной промышленности крестьянство одной местности за другой втягивается в промышленное движение современной эпохи. Это революционизирование земледельче­ских местностей при посредстве кустарной промышленности распространяет про­мышленную революцию в Германии на гораздо большее пространство, чем это было в Англии и Франции... Это объясняет, почему в Германии, в противоположность Англии и Франции, революционное рабочее движение нашло такое сильное распространение по широкому пространству страны,

— «К жилищному вопросу». Ред.

330 В. И. ЛЕНИН

вместо того, чтобы ограничиваться исключительно городскими центрами. И это же объясняет спокойный, твердый, неудержимый рост этого движения. В Германии ясно само собой, что победоносное восстание в столице и других больших городах только тогда будет возможно, когда и большинство мелких городов и большая часть деревен­ских областей созреет для переворота»⁹⁴.

Вот и смотрите: не только «объединяющее значение капитализма», но и успех рабо­чего движения зависит, оказывается, не только от числа фабричных рабочих, а и от числа... кустарей! А наши самобытники, игнорируя чисто капиталистическую органи­зацию громадного большинства русских кустарных промыслов, противополагают их капитализму, как какую-то «народную» промышленность, и судят о «проценте населе­ния, находящегося в непосредственном распоряжении капитализма», по числу фабрич­ных рабочих! Это уже напоминает такое рассуждение г-на Кривенко: марксисты хотят все внимание обратить на фабричных рабочих, но так как их всего только 1 млн. на 100, то это — лишь маленький уголок жизни, и посвящать себя ему — все равно, что огра­ничиваться работой в сословных или благотворительных учреждениях (№ 12 «Р. Б— ва»). Фабрики и заводы — такой же маленький уголок жизни, как сословные и благотво­рительные учреждения!! О, гениальный г. Кривенко! Вероятно, именно сословные уч­реждения производят продукты на все общество? вероятно, именно порядки сословных

учреждений объясняют эксплуатацию и экспроприацию трудящихся? вероятно, именно в сословных учреждениях надо искать передовых представителей пролетариата, спо­собных поднять знамя освобождения рабочих?

Не удивительны подобные вещи в устах маленьких буржуазных философов, но ко­гда встречаешь нечто подобное у г. Ник. —она, то становится как-то обидно.

На стр. 393-ей «Капитала» Маркс приводит данные о составе английского населе­ния. Всего в Англии и Уэльсе было в 1861 г. — 20 млн. человек. Рабочих, занятых в главных отраслях фабрично-заводской про-

ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА» 331

мышленности, оказывается 1 605 440 человек . При этом прислуги оказывается 1208648 человек, и в примечании ко 2-му изданию Маркс указывает на особенно быстрый рост этого последнего класса. Представьте себе теперь, что в Англии нашлись бы такие «марксисты», которые для суждения об «объединяющем значении капитализма» стали делить 1,6 млн. на 20!! Получается 8% — менее одной двенадцатой части!!! Как же можно говорить о «миссии» капитализма, когда он не объединил и двенадцатой части населения! и притом быстрее растет класс «домашних рабов» — мертвая потеря «на­родного труда», свидетельствующая, что «мы», англичане, идем по «неверному пути»! не ясно ли, что «нам» следует «искать для своего отечества иных», некапиталистиче­ских «путей развития»? !

В аргументации г. Ник. —она остался еще один пункт: говоря, что наш капитализм не приносит того объединяющего значения, которое «так характерно для Зап. Европы и с особенной силой начинает проявляться в Сев. Америке», он имеет в виду, очевидно, рабочее движение. Итак, мы должны искать иных путей, так как наш капитализм не приносит рабочего движения. Этот довод, кажется, уже предвосхищен г. Михайловским. Маркс оперировал над готовым пролетариатом — поучал он мар­ксистов. И в ответ на сделанное ему одним марксистом замечание, что он видит в ни­щете только нищету, он отозвался таким образом: это замечание, по обыкновению, взя­то целиком у Маркса. Но если-де мы обратимся к этому месту «Нищеты философии», то увидим, что к нашим делам оно неприложимо, что наша нищета — только нищета. — На деле, однако, из «Нищеты философии» мы еще ничего не увидим. Маркс говорит там о коммунистах старой школы, что

642607 человек занято в текстильной промышленности, в чулочном и кружевном производстве (у нас десятки тысяч женщин, занятых чулочным и кружевным промыслом, подвергаются самой невероят­ной эксплуатации «торговок», на которых они работают. Заработная плата доходит иногда до 3-х (sic!) копеек в день! Неужели они, г. Ник. —он, не «находятся в непосредственном распоряжении капитализ­ма»?), затем 565835 человек занято в угольных и металлических копях и 396998 — во всех металличе­ских производствах и мануфактурах.

332 В. И. ЛЕНИН

они видят в нищете только нищету, не замечая ее революционной, разрушительной стороны, которая и ниспровергнет старое общество . Очевидно, что основанием для утверждения о неприменимости этого к нашим делам служит для г. Михайловского от­сутствие «проявления» рабочего движения. По поводу этого рассуждения заметим, во-первых, что только самое поверхностное знакомство с фактами может внушить идею, что Маркс оперировал над готовым пролетариатом. Коммунистическая программа Маркса выработана была им еще до 1848 г. Какое же было тогда рабочее движение в Германии? Не было тогда даже политической свободы, и работа коммунистов ограни­чивалась тайными кружками (как и у нас теперь). Социал-демократическое рабочее движение, показавшее всем наглядно революционную и объединяющую роль капита­лизма, началось двумя десятилетиями позже, когда доктрина научного социализма окончательно сложилась, когда шире распространилась крупная индустрия и нашлись ряды талантливых и энергичных распространителей этой доктрины в рабочей среде. Представляя в неверном освещении исторические факты, забывая о массе труда, вло­женного социалистами на придание сознательности и организованности рабочему дви­жению, наши философы сверх того подсовывают Марксу бессмысленнейшие фатали­стические воззрения. По его взгляду, будто бы организация и обобществление рабочих происходят сами собой и, следовательно, дескать, если мы, видя капитализм, не видим рабочего движения, так это потому, что капитализм не выполняет миссии, а не потому, что мы слабо еще работаем над этой организацией и пропагандой среди рабочих. Эту мещански трусливую увертку наших самобытных философов не стоит и опровергать: ее опровергает вся деятельность социал-демократов всех стран, ее опровергает каждая публичная речь какого угодно марксиста.

Насколько мала была тогда численность рабочего класса, можно судить по тому, что 27 лет спустя, в 1875 г., Маркс писал: «трудящийся народ в Германии состоит в большинстве из крестьян, а не из про­летариев»⁹⁷. Вот что значит — «оперировать (??) над готовым пролетариатом»!

ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА» 333

Социал-демократия — совершенно справедливо говорит Каутский — это соединение рабочего движения с социализмом. И для того, чтобы прогрессивная работа капитализ­ма «проявилась» и у нас, наши социалисты должны взяться со всей энергией за свою работу; они должны разработать подробнее марксистское понимание русской истории и действительности, прослеживая конкретнее все формы классовой борьбы и эксплуа­тации, которые особенно запутаны и прикрыты в России. Они должны далее популяри­зовать эту теорию, принести ее рабочему, должны помочь рабочему усвоить ее и выра­ботать наиболее ПОДХОДЯЩУЮ для наших условий форму организации для распро­странения социал-демократизма и сплочения рабочих в политическую силу. И русские социал-демократы не только не говорили никогда, чтобы они закончили уже, выполни­ли эту работу идеологов рабочего класса (работе тут и конца не видно), а, напротив, всегда подчеркивали, что они только начинают ее, что нужны еще многие усилия мно­гих и многих лиц, чтобы создать хотя что-нибудь прочное.