Псоглавцы
Шрифт:
— В договоре, который подписали и вы, и мы, указано, что мы обоюдно признаём все записи ничтожными для использования в суде.
— И тем не менее.
— Кирилл, — в голосе Романа Артуровича мелькнула усталость, — но разве сам факт того, что мы признаём прослушивание, не является свидетельством нашей честности перед партнёрами? Если бы я сейчас не сказал вам о прослушке в телефонах, вы бы не узнали никогда. Но если бы я сказал вам об этом заранее, то вы начали бы скрывать свои переговоры
— Вы и так не особенно контролировали.
— Вспомните драку возле развалин дома. Я успел её остановить — потому что прослушивал телефон. Вот только я упустил из виду, что после драки мне надо изъять телефон у Дергачёва и вернуть вам. Но и сами вы тоже об этом забыли.
— Кто такой Дергачёв?
— Александр Александрович Дергачёв, мелкий уголовник.
— Саня Омский, что ли?
— Да. Он. В общем, Кирилл, вопрос с прослушкой — это уже старый вопрос контроля в информационном обществе. Если вы считаете, что ваши права нарушены, предъявляйте материальные претензии, мы постараемся компенсировать моральный урон, который вам нанесли.
— Судиться с вами? — хмыкнул Кирилл.
— Можете судиться. Можете напрямую мне. Не в наших интересах и правилах, чтобы наши сотрудники чувствовали себя оскорблёнными.
— Хорошо, проехали, — согласился Кирилл. — А в чём вообще заключался ваш эксперимент?
— Миссия, — поправил Роман Артурович. — В том, о чём вам говорил Даниил Львович. Снять фреску для перемещения в музей. Посмотреть, как отреагирует местный социум. Всё.
— А социум отреагировал псоглавцами, — мрачно сказал Кирилл.
— Объясните, — тотчас с огромным интересом попросил Роман Артурович. — У меня весьма смутные представления о событиях этой ночи. Прослушав ваш телефон, я, в общем, мало что понял.
— Это не мой телефон. Гугера.
— Не имеет значения.
— А что рассказывать? — задумался Кирилл. — Меня позвали на карьеры… Сказали, из-за автобуса…
— Это я знаю. Что случилось, когда вас подобрала эта девушка?
— За нами… погнались оборотни. Только не смейтесь.
— Оборотни?
— Настоящие оборотни. Как в кино!
— «Настоящие, как в кино», — повторил Роман Артурович. — Ёмкий оксюморон для современной культурной ситуации.
— Я понимаю, что это нелепо. — Кирилл не пытался оправдываться или доказывать. — Думайте что хотите. Но я их видел. Лиза их видела.
— А зачем они за вами погнались?
— Убить меня.
— Это понятно. Но зачем им убивать вас?
— Я догадался, что местные могут превращаться в оборотней. Как на фреске. Поэтому Саня и Лёха решили меня убить.
Роман Артурович принялся задумчиво мять подбородок.
— Этого не может быть, — сказал он.
— Конечно, —
— Я не про оборотней. Я про другое, Кирилл.
— А что ещё другое?
— Я хочу, чтобы вы прослушали запись с вашего телефона. С вашего. Который был украден Дергачёвым и находился при Дергачёве. Телефон у него сегодня днём я забрал, когда перегонял ваш автобус с карьеров. Прослушайте, Кирилл. Это важно. Важно именно в рамках миссии. Боюсь, что и я сам сделал неверные выводы. Прослушайте.
Роман Артурович был откровенно смущён.
— Я прослушаю, — раздражённо ответил Кирилл. — Включайте.
Роман Артурович задумчиво кивнул, подошёл к «Интелу» и начал стучать пальцами по клавишам, отыскивая аудиофайл.
— Я уже стёр лакуны, то есть промежутки тишины. Остались только реплики и характерные шумы. Запись заняла минут двадцать. Думаю, Кирилл, с вашим могучим воображением вам не составит труда представить картинку в действии. Слушайте. Плиз.
Роман Артурович подал Кириллу чашку кофе.
37
— Точняк спят, — подтвердил Лёха.
— На массу давят, сучки, — злобно сказал Саня Омский, будто не спать среди ночи его вынуждало какое-то важное дело, не сделанное Гугером, Валерием и Кириллом.
Пьяный Лёха заглядывал в разбитое окно школы. Пьяный Саня косо стоял за его спиной, воткнув в землю свою палку, но Саню всё равно кренило то на один бок, то на другой, как яхту под ветром.
Гугер спал в одних трусах поверх спального мешка и коврика-пенки. Его одежда аккуратно висела на спинке ученической парты. На столешнице лежал травматический пистолет. Кроме Гугера, в классе никого не было.
— По карманам сразу шмонай, — прошептал Саня.
— Сам знаю, — огрызнулся Лёха. — Вали давай. Помнишь, чего спросить надо? Что меня ищешь.
— Саня Омский, бля, не фраер, чтобы телегу забыть…
— Вали, бля, не фраер.
Саня наклонился и, обгоняя падение, шагнул вперёд. Шатаясь, он поковылял ко входу в школу.
Он не стал подниматься на крылечко, а зашёл сбоку и принялся колотить палкой в закрытую дверь и в окошко.
— Пацаны! — заорал он. — Пацаны! Это я!
Было часа четыре утра. Спала вся деревня. Даже неровная дымная темнота словно уснула и перестала клубиться. За окнами раздался шум движения, потом топот босых ног. Дверь открылась. На крыльцо решительно вышли Гугер и Валерий. Оба они были в трусах, всклокоченные, сердитые. Гугер прятал правую руку за спиной.
— Ты, что ли? — презрительно спросил Гугер, оглядываясь.
— Вам чего надо? — раздражённо спросил Валерий.
— Пацаны, это я.
— Видим, — буркнул Валерий.