Псоглавцы
Шрифт:
— А! А! А! — мелкими выдохами кричала Лиза.
Кирилл снова запрыгнул на фундамент и глянул в окно.
Лёха лежал на полу вниз лицом, будто убитый. Лиза стояла перед ним на коленях, прижав ладони к щекам, и кричала как заводная.
— Лиза! Лиза! — Кирилл заколотил в раму рукоятью пистолета. Лиза тупо обернулась к окошку. — Это я, Кирилл! Открой дверь!
Кирилл побежал вдоль дома и завернул за угол к веранде. Толпа у ворот уже разошлась, только две бабы хлопотали возле рыдающей Раисы Петровны, которая по-прежнему сидела в траве.
Кирилл влетел на веранду. Верка на четвереньках стояла возле мешков с торфом и блевала на пол. Кирилл замолотил в дверь.
Он услышал, как шаркнул отодвинутый стол, лязгнула щеколда, и Лиза открыла дверь. Кирилл шагнул вперёд и сразу обнял Лизу, прижал к себе, поглаживая по затылку.
— Не бойся, — сказал он. — Лёха в ауте. Это я в него саданул.
Поверх головы Лизы Кирилл увидел распростёртого на полу Лёху.
— Уб-бил… — едва слышно прошептала Лиза Кириллу в грудь.
— Да конечно, убил, как же, — нервно усмехнулся Кирилл, тихонько отстранил Лизу, подошёл к Лёхе и присел рядом.
Лёха застонал, зашевелился и повернул голову.
— Падла… — просипел он, увидев Кирилла.
Он попытался подняться, опираясь на локти, но его правая рука подогнулась, и он упал, стукнувшись виском. Кирилл задрал на спине Лёхи полосатую майку и увидел справа на боку мертвенно-белое пятно. Сюда ударила пуля. Похоже, Лёхе поломало рёбра, и теперь правая рука у него еле двигалась. Ну и хорошо. Кирилл встал.
— Это травматический пистолет, — сказал он Лизе и похлопал себя по оттопыренному карману, куда сунул Streamer. — Стреляет резиновыми пулями. Ничего с Годоваловым не случилось. Оклемается.
Кирилл взял Лёху за левую руку, развернул и поволок из комнаты, как мешок. Лёха задёргался, засучил ногами.
— Оставь, а-а-а! — зарычал он. — Пидарас! Падла!..
Кирилл мимо Лизы перетащил Лёху через порог и мимо Верки перетащил через веранду. Верка проводила Лёху выпученными, слезящимися глазами. Кирилл подумал, что сегодня он всю семейку Годоваловых перетаскал за разные конечности.
Он со стуком стянул Лёху по ступенькам и бросил в траву. К Лёхе подковылял Саня Омский.
— Из шпалера, что ли, подбил? — с интересом спросил Саня, рассматривая стонавшего Лёху, как вещь. — Куда попал?
— Он бухой, а не раненый, — сказал Кирилл. — А пуля резиновая.
— У-у… — Саня был разочарован и оценивающе прищурился на Кирилла. — Дал бы тебе краба, если бы это не Лёха был. Ты, братан, лихо в долги влезаешь.
11
Кирилл довёл Раису Петровну до комнаты и усадил на кровать. Лизы не было: она укрылась в боковой спаленке, проём в которую перегораживала занавеска. Кирилл сходил во двор, достал из бурьяна табуретку Раисы Петровны, но, когда вернулся в дом, Раиса Петровна уже уковыляла к Лизе. Сквозь занавеску доносились тихие голоса и всхлипывания. Кирилл молча поставил табуретку у печи.
Наверное,
Кирилл придвинул обеденный стол обратно в угол, где и было его место, вылил в разбитое окошко остатки водки из Лёхиной бутылки, унёс на кухню в мойку водочную стопку, подобрал с пола скатерть, встряхнул от сора и накрыл ею столешницу. Затолкал кровать за угол печи, поправил матрас, подоткнул простыню и одеяло, застелил покрывалом, взбил подушку. Поднял стулья и выстроил в ряд у стены.
Он осмотрел оторванную дверцу шкафа, но починить уже не смог бы, Лёха выдрал шурупы с мясом. Кирилл пристроил дверцу на место и подумал, что вот телевизор-то, самое хрупкое, Лёха не тронул — это святое. Перекошенные картинки на стенах Кирилл выпрямил, ещё раз рассмотрев чужие лица — свидетельства чужой, бедной и почему-то неприятной ему жизни. Хотя Лиза на выпускном вечере была хороша: накрашенная, с распущенными волосами, с высокой грудью и ногами, просвечивающими сквозь подол платья.
Кирилл поднял с пола кастрюли, составил в стопку и унёс в кухню, взгромоздил стопку рядом с мойкой на тумбу, застеленную клеёнкой, потом подобрал вилки и ложки и ссыпал в таз для грязной посуды. На кухне он нашёл и надел залатанную варежку-прихватку, которой открывали раскалённую заслонку печи, взял мятое ведро с торфяной землёй на дне и направился к разбитому окошку. Рукой в варежке он вытащил из деревянной рамы обломки стекла и побросал в ведро, осторожно счистил с подоконника стеклянные брызги и куски старой замазки, но мелкие осколки остались блестеть в щелях.
Где должна находиться кочерга, Кирилл не знал, потому положил её на печной шесток. Все половики он сгрёб в охапку и грудой вынес на улицу, развесил на перилах крыльца. Потом нашёл на веранде веник и совок и начал подметать в комнате. Собрав мусор в общую кучу, он присел перед ней на корточки, отломил от веника прутик и перерыл им кучу, выискивая прозрачные пластмассовые висюльки с люстры. Висюльки он подцепил на люстру обратно — трёх не хватило, а мусор совком ссыпал в ведро с обломками оконного стекла.
Наверное, если Лиза с матерью выйдут из спаленки в комнату, где уже наведён порядок, навести порядок в душе им будет легче.
Чайник у Токаревых был большой, алюминиевый, литров на пять. Вряд ли такой чайник покупали на семью, скорее утащили из какой-нибудь столовки. Школьной, например, пока здесь ещё была школа. Кирилл поднял крышку и увидел, что чайник наполовину забит чёрной травой, что нарвали на лугу за деревней, — жалким заменителем дорогой заварки. Кирилл ковшом долил в чайник воды из ведра, закрытого от пыли и мух фанеркой, и водрузил чайник на плитку с толстой спиралью. Шнур от плитки он воткнул в розетку и посмотрел, начала ли спираль раскаляться? Начала. Кирилл сел за стол.