Псион
Шрифт:
— Это Джули, то есть Рубай. Он захватил ее. Он показал мне, где они находятся. — Зибелинг покачнулся. — Ему все известно о том, что здесь произошло, о вашей роли в этой истории. Он ожидает нас в отсеке связи с защитной системой планеты. Он думает, что мы попытаемся освободить Джули — это ему и нужно. Если мы не придем, он… он убьет ее.
— Ты уверен?
— Более чем. — Мои руки напряглись.
— Один из террористов держит в заложницах женщину, которую вы ищете? — спросил Джоральмен.
— Да. Рубай, о котором я вам говорил. Он
Повернувшись, я налетел на охранника, не сводившего с меня все это время глаз. Я коротко вскрикнул, не в силах совладать с болью, которую причинило мне это столкновение. В эту секунду ему все стало ясно, он схватил меня до того, как я успел вывернуться.
— Сэр! — Он резко поднял рукав моей куртки, под которым сияло клеймо, красное, как огонь.
— Дерьмо! — Я вырвал у него руку.
— Я думаю, мы сможем разобраться с этим потом. — Голос Зибелинга был спокоен, будто ничего не произошло. — Так что ты говорил?
— Рубай… — однако я не в состоянии был вспомнить и собственное имя.
У Джоральмена был взбешенный вид, а Танаки… Танаки сказал:
— Мы слушаем тебя, каторжник. — Тут я понял, что Танаки обо всем давно догадался, но не показывал этого. Но теперь… — Мне очень жаль. — Он посмотрел на меня.
Охранник выхватил парализующий пистолет, но Танаки жестом приказал убрать его. Я кивнул со вздохом.
— Главе террористической организации Рубаю удалось скрыться, он контролирует систему планетного щита. Ему нужны двое — Зибелинг и я… Если мы не выполним его распоряжение, он уничтожит щит.
Казалось, можно услышать пролетающую муху в установившейся тишине. Все знали, что без системы защиты космическая радиация в считанные дни убьет все живое на планете.
— Он просто убьет вас тоже, — механически произнес Джоральмен. — Что толку от этого?
Зибелинг покачал головой.
— Еще не все потеряно. Не забывайте — мы тоже псионы. Дайте нам последний шанс совладать с ним. Помогите нам — и мы поможем вам.
Танаки заложил руки за спину.
— Если вы выполните его условия, то существует возможность остановить его. Если вам это не удастся, что можно ожидать от этого фанатика?
— Не имею представления, — Зибелинг покачал головой.
— Мы обладаем оружием, способным разрушить барьер, запирающий контрольную станцию, вместе со всеми, кто там находится, — как крайний выход.
Зибелинг замер.
— Однако после этого вы теряете самое главное — контроль над планетным щитом, — я прочитал это убеждение в мыслях техников и высказал его вслух. — Стоит ли овчинка выделки?
Танаки, остолбенев, перевел взгляд с меня на техников.
— Нет, мне совершенно не нужны лишние смерти. Хорошо, Зибелинг, если вы возьмете на себя эту ответственность… Мы снабдим вас всем необходимым.
Я затаил дыхание.
— Каторжник, — продолжал Танаки, — я предвижу то, что ты хочешь сказать. Ты получил слишком горькую награду за свою роль в этой истории. Хотел бы я, чтобы мы могли что-то сделать, но
Глава 20
Мы с Зибелингом сидели в снегоходе; под пологом забрезжившего рассвета — мы двигались туда, где скоро перед нами предстанут Джули и Рубай. Танаки снабдил нас всем необходимым, в том числе снегоходом. Зибелинг умел управлять этой машиной и не находил в этом ничего смешного, в отличие от меня. Я выпил чашку кофе, налитую из термоса, и вновь посмотрел на него:
— Хотите немного?
Заводя двигатель, он отрицательно покачал головой, глядя в темноту ночи.
Голограмма его мыслей по-прежнему переливалась вокруг него. Он молчал вот уже почти час.
— Док! — решился я прервать молчание. — Я вижу ауру вокруг вас.
Он недоверчиво осмотрел себя, потом взглянул на меня:
— О чем ты?
Я развел руками, не зная, как объяснить:
— Даже техника светится в моих глазах, с тех пор как гидраны сделали со мной это…
— Тогда, — сказал он, — понятно все, о чем говорил Джоральмен. Я думал, он просто преувеличивает. (Помешался.) Гидраны сфокусировали энергию телекинеза на тебе, чтобы причинить такой вред? — Казалось, он не верит, что это возможно.
— Да. — Я положил руку на макушку. — Вы должны мне верить. В конце концов, это произошло со мной, и я заработал головную боль — лучшее доказательство моих слов. — Шутка мне явно не удалась.
— Почему ты ничего не сказал мне? Я бы дал тебе что-нибудь…
Ему позволили подлечить мою изувеченную спину, но про голову я промолчал.
— Я не хотел. Лекарства могут помешать мне использовать свой Дар. А к боли я привык. — Рубай был прав: я стал устойчив к ней. Каким-то образом мне удавалось найти силы, когда к этому меня вынуждали обстоятельства. Интересно, прав ли Рубай относительно нашей предстоящей встречи? — Не беспокойтесь обо мне, Док.
С минуту Зибелинг смотрел на меня, затем вновь покачал головой:
— Ты хочешь сказать, что видишь энергию?
— Не то чтобы вижу. Скорее чувствую, это нечто вроде окрашенного звука. Особенно у людей. Псионы сверкают, как солнца.
Я вдруг задумался: воспринимают ли гидраны мир так же, как я? Мне захотелось увидеть себя со стороны.
— Это… не знаю, как объяснить…
— Удивительно. — Я чувствовал, что Зибелинг-ученый готов немедленно поместить меня в лабораторию и начать исследование. — Мне не приходилось слышать ни о чем подобном. Думаю, тебе повезло, что ты сохранил здравый рассудок.