Псиматы
Шрифт:
— Посвети! — Бронсон расправил измятую карту канализации. — Надо определить, где мы сейчас находимся.
Бобби включил атомный фонарь, и подземелье предстало во всем своем сомнительном великолепии.
— Фу, мерзость! — зажмурился Бобби. — Знал бы Гринпис, какая дрянь у них под ногами.
Стены были покрыты слизью, которая, как показалось Бронсону, пришла в движение под воздействием потока света. Тоннель терялся в бесконечности.
— Знаешь, Бобби, — с издевкой произнес Аллигатор, — нам еще идти и идти.
Бармен сник — воинственный дух, направивший
— Ты хоть противогазы с собой взял? — без особой надежды спросил здоровяк.
— Нет, — огрызнулся Гарри, — раньше нужно было думать!
— Да ладно, чего уж теперь!
Некоторое время они шли молча, и только когда запахло гнилым мясом, перебросились парой фраз.
— Похоже, тварь не за горами, — сказал Боб, воротя нос в сторону.
— Не думаю, — уныло произнес Аллигатор, — сдается мне, что мы под мясобойнями.
Напарники с ненавистью взглянули друг на друга и пошли дальше, проклиная тот день, когда родились на свет.
35
Через час на них было бы грустно смотреть — если бы нашлось кому. Боб еле волочил ноги, а Аллигатор измазался так, что напоминал золотаря в разгаре творческого процесса.
— Может, твой братец просто чокнулся, — прохрипел Бронсон, сплевывая. — Кроме дерьма, здесь ни малейших признаков жизни.
Бармен с отвращением посмотрел на напарника:
— Наверное, мне больше всех надо…
Они вновь пошли молча. Внезапно впереди раздался нечеловеческий крик. Аллигатор точным движением взвел гранатомет.
— Что это? — прошептал Боб.
— Поставь прибор ночного видения на максимум, — Аллигатор действовал, как профессионал, — и не задавай идиотских вопросов.
Из темноты на них надвигалось нечто. Зловоние, и без того свившее гнездо в канализационном тоннеле, сделалось невыносимым.
— Вмажь ему, Бронсон, — закашлялся Бобби, — у меня что-то заклинило.
— В голове у тебя заклинило, — огрызнулся Гарри. — Учись, пока я жив!
Но выстрела не последовало — палец застыл на спусковом крючке. Невыносимый ужас парализовал Аллигатора.
Оружие оказалось совершенно бесполезным — торсионная тварь, воздействуя на волевые центры, заблокировала саму возможность атаки.
Студенистое существо передвигалось за счет того, что, выбрасывая змееобразные щупальца, присасывалось к стенам и подтягивалось рывком. Оставляя по пути слизь, оно хрипело и плевалось отвратительными коричневатыми сгустками, напоминающими по цвету и консистенции конский помет. Восемь фасеточных глаз, вдавленных в желеобразный отросток, выступающий из груди твари, отчаянно вращались.
Бармен сел на четвереньки и прижал голову к коленям.
«И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый. И он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся, я есмь первый и последний», зашептал Боб. — Я грешил, Господи, виновен во многих грехах тяжких, но всегда тебя носил в сердце своем, спаси меня, Господи, одари милостью своей, не оставь в трудную минуту!
Тварь подобралась к бармену и с интересом
Жизнь медленно оставляла Бронсона. Он чувствовал, как под воздействием слизи тело перестает подчиняться ему. Перед глазами пролетали воспоминания. Вот подошла Элен в очаровательной шелковой рубашке и обвила его нежными руками. «Любимый, — сказала она, — наконец ты со мной». Девушка исчезла, и на ее месте возник капитан депорта Харрингтон: «Ну что, Бронсон, доигрался? Говорил же тебе — не лезь!» — капитан посмотрел на Аллигатора фасеточным глазом, встал на четвереньки и убежал в глубь тоннеля. Следующая картина Гримз распекает подчиненных за бесхозяйственность и дурость: «Уволить вас мало! — топал он ногами, — идиоты тупорылые». Картины медленно меркли. Вдалеке еще теплился бледный огонек, но и он через мгновение исчез. Сознание погрузилось в пустоту. Через некоторое время пустота наполнилась механическим жужжанием. Оно неслось отовсюду.
Раздался оглушительный взрыв, и через некоторое время Бронсон с грохотом вывалился из кокона. Вокруг все было забрызгано кровью и слизью. Куски торсионной твари плавали по канализации, источая ужасное зловоние. Посреди тоннеля стоял XZ, весь с головы до пят в кровавых ошметках. Робот довольно урчал и ездил по канализации, описывая концентрические окружности. Миниатюрная ракетная установка торчала из спины Джонни, и он невероятно напоминал жука, проткнутого иголкой.
Немного поодаль в смердящей жиже барахтался Бобби. Избежав утилизации, здоровяк не выглядел счастливым. Его лицо было измазано в студенистой массе, а с нижней губы свисало нечто, отдаленно напоминающее изрядно попорченный желудочным соком пудинг.
Аллигатор встал и подозрительно огляделся. Кроме XZ, Бобби и его самого проклятое место не почтил никто своим вниманием. Бармен тюкался головой в фекалии и шептал молитвы, вознося руки к гипотетическим небесам. Картина выглядела столь удручающе, что Бронсон, преодолевая отвращение, подошел к напарнику и взял его за рукав, вымазанный в нечистотах:
— Все позади, Бобби, успокойся, — сказал Аллигатор. — Тебе больше ничего не угрожает.
Но Бобби как заклинило. Он разгибал спину и снова размашисто окунался лицом, поднимая фонтан темнокоричневых брызг.
— Благодарю тебя, Господи, — шептал несчастный бармен, — узрел я свет пред очами своими, и повел он меня к свершениям благостным. И попрал я ногами Зверя, и ввергнул его в геенну огненную. — Бедняга не видел ничего вокруг себя — отбивая поклоны, он вошел в религиозный экстаз.
Бронсон попытался поднять его на ноги, но здоровяк вырывался с такой силой, что Аллигатор оставил свои намерения.
— Ваше приказание выполнено, сэр, — ни с того ни с сего грянул XZ.
— Какое приказание? — оторопел Бронсон. — Откуда ты вообще взялся?