Психоз 2

Блох Роберт Альберт

— Алло. — Мужской голос был трудноразличим из-за помех. — Мистер Дрисколл?

— Нет, — торопливо заговорил Рой. — Повесьте трубку. Немедленно… мне нужно вызвать полицию.

— А вы и говорите с полицией.

— Что?

— Это Милт Энгстром, окружной шериф Фейрвейла. С кем я разговариваю?

Рой назвал себя, потом добавил:

— Прошу вас, приезжайте немедленно. Мистер Дрисколл убит…

— Убит? Как это случилось?

— Я не могу сейчас говорить…

— Тогда послушайте меня. — Шериф Энгстром

не стал дожидаться его согласия. — Я весь вечер пытался найти Клейборна. Доктор Стейнер дал мне номер Дрисколла, решив, что, возможно, я смогу застать его там. Но вы можете передать ему кое-что. Скажите ему, что мы взяли Бо Килера.

— Кого?

— Бо Килера. Это его монахиня подобрала на дороге в минувшее воскресенье. Говорит, что она набросилась на него с монтировкой. Они боролись, он увернулся от монахини и убил ее, защищаясь. Потом поджег фургон и сбежал. Прятался в доме своего приятеля, но не выдержал — прошлой ночью явился и сделал добровольное признание. Мысль о том, что он убил монахиню, не давала ему покоя. Только это была не монахиня.

— Не понимаю.

— Мы тоже не понимали, пока сегодня днем не опознали труп по зубам. Скажите Клейборну, что он был не прав. Это не тот парень, что голосовал на дороге, и не монахиня. Это Норман Бейтс.

Рой почувствовал, как телефонная трубка выскальзывает у него из рук. Все начало ускользать и рассыпаться. Если Норман мертв, значит, Дрисколла убил Виццини.

И сейчас он с Джан.

35

Когда Виццини открыл дверь гримерки, Джан закрыла сценарий.

— Готово, — сказал он.

Она поднялась.

— Пол здесь?

— Едет. Можем начать без него. — Он поднялся на единственную ступеньку и вошел в гримерку. — Я буду играть Нормана.

Джан протянула ему сценарий, но Виццини покачал головой.

— Не нужно. В сцене в душевой он ничего не говорит. Как и вы.

— А мы начнем со сцены в душевой?

— Конечно. Это же ключ ко всему, вы не согласны? Набросаем общий рисунок сцены.

— А как же реплики?

— Я скажу вам, что мне нужно. Все очень просто. — Он улыбнулся. — Но сперва вы должны раздеться.

— Постойте…

— Прошу вас. Важно увидеть ваши движения, какими они будут перед камерой. — Продолжая улыбаться, Виццини закрыл за собой дверь.

Джан покачала головой.

— И думать забудьте. Раздеваться я не буду.

— Давайте без ложной скромности. — Улыбка застыла. — Мне уже приходилось прежде видеть обнаженных женщин. Да и вы не в первый раз будете раздеваться по просьбе мужчины.

— Но зачем это нужно?

— Очень нужно.

Застывшая улыбка была невеселой, а когда Виццини подошел поближе к свету, Джан увидела крошечные искорки в его маленьких, как у котенка, глазах.

Он приблизился к ней, и она

почувствовала запах его духов, смешанный с каким-то другим, тошнотворно приторным. «Он что-то задумал. Я должна была догадаться раньше».

— Ведь вы женщина, — сказал он. — А я мужчина. Это же естественно…

Ей вдруг захотелось рассмеяться, но голос внутри нее задал издевательский вопрос: «Кто автор этого диалога?»

Виццини подходил к ней все ближе, и вот он уже прижал ее к столику, его руки оказались за ее спиной, глаза, сощурившись, пристально смотрели на нее, рот приоткрылся, и улыбка исчезла, зато она ощутила его глубокое дыхание. Джан отвернулась от его губ и тут поняла, чего он на самом деле хочет. Руки за ее спиной растягивали складки блузки.

Она чувствовала, как ткань постепенно рвется, как его пальцы возятся с застежкой бюстгальтера, как та подается и бюстгальтер сползает с нее.

Джан закричала и уже хотела вонзить ногти ему в глаза, но он запрокинул голову, завел ей руку за спину и привлек ее к себе.

Неожиданно он ослабил хватку, и ее занемевшая рука упала. Она попыталась высвободиться, но он ударил ее по лицу правой рукой, а левой схватил за блузку и сорвал ее, после чего потянулся к обнажившейся груди. Джан точно в тумане следила за тем, как его пальцы подбираются к ее соскам.

Он стал тискать ее груди, нагнув голову, а она меж тем ощупывала поверхность столика у себя за спиной, пока ее пальцы не наткнулись на тонкую хрустальную вазу. Она крепко стиснула ее в руке, высоко подняла и с размаху опустила на голову Виццини.

Розы рассыпались красным дождем, а ниже его виска тотчас распустился алый кровоподтек. Он вскрикнул и отступил.

Джан бросилась к двери и дернула на себя ручку. Дверь распахнулась, и она устремилась наружу… и вниз — забыв о единственной ступеньке, но теперь думать об этом было уже слишком поздно. Все мысли поглотила боль, пронзившая ее правую ногу от лодыжки до бедра.

Перелом или только растяжение? Какая разница, надо попытаться встать. Всхлипывая, Джан стала подниматься с пола, но тут же полетела вперед, получив удар коленом в поясницу.

На этот раз боль была такой мучительной, что она едва не потеряла сознание. С трудом открыв глаза, она начала пробираться на ощупь в темноте, но ничего не могла поделать с его руками, которые схватили ее. Эти сильные руки срывали с нее юбку, стягивали трусы. Она не успела перевести дух, как Виццини схватил ее за волосы и потянул голову назад. Она чувствовала, как ее переворачивают, как ее лицо упирается в холодную сырость бетонного пола.

Джан повернула голову, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. Он склонился над ней. По его левой щеке текла кровь, но он снова улыбался. У него были желтые зубы, и в каплях слюны в уголках перекошенного рта виднелись желтые пятнышки.