Психопат (сборник)

Бруно Энтони

Тоцци бежал за ней по подъездной дорожке, на ходу натягивая темно-синее пальто из кашемировой шерсти.

— Джина! Подожди! Я провожу тебя до автобуса.

Согнувшись, Гиббонс пробрался в конец фургона и повернул ручку двери.

— Эй, Гиб, ты куда?

— Надо поговорить с Тоцци. Он еще не знает о Петерсене.

— Гиб, но ведь вступать в прямой контакт с агентом под прикрытием на задании запрещено. Иверс тебе за это башку оторвет.

Металлическая дверь захлопнулась. Гиббонсу было плевать на все правила и инструкции.

Нужно предупредить Тоцци прежде, чем его убьют, а уж потом Гиббонс сам его убьет за то, что тот такой идиот.

Придерживая рукой опухшую щеку, Гиббонс надвинул пониже шляпу и направился через улицу, чтобы догнать своего бегущего за юбкой напарника.

Глава 6

9.26 утра

Тоцци шел за Джиной, направлявшейся к автобусной остановке на бульваре Кеннеди.

— Что я тебе такого сделал? А? Только старался тебе угодить.

Она шла, не обращая на него внимания.

— Послушай, Джина, ты даже из вежливости не можешь сказать мне пару слов?

Тоцци старался говорить, как порноделец Майк Санторо, но чувства-то были его собственные. Он хотел хоть как-то пробиться к ней. По крайней мере, выяснить, почему она обращается с ним как с половой тряпкой. Ведь был же у них тот невероятный воскресный полдень. Их тогда явно что-то связывало, пусть всего на несколько часов.

Тоцци вздохнул, глядя на ее каштановые волосы, развевающиеся при ходьбе над приподнятыми в раздражении плечами. Впереди по бульвару Кеннеди проносились машины. Уже начался утренний час пик. Как он хотел бы сказать ей, кто он на самом деле. Если бы она знала, что в действительности он не занимается никакой порнографией, может, она обращалась бы с ним потеплее, согрела бы его, как он согрел тогда, на диване, ее ноги.

К тротуару подъехал автобус. Электронными буквами на переднем стекле было написано: «Вокзал-порт Оторити». Автобус остановился с громким шумом, и двери раскрылись. Не оглянувшись, Джина поднялась по ступенькам.

— Джина! — снова позвал ее Тоцци, но двери захлопнулись, и переполненный автобус отъехал с таким же шумом.

Тоцци задержал дыхание, пока не рассеялись клубы выхлопного газа, потом засунул руки в карманы пальто и со вздохом пробормотал:

— Джина, Джина, Джина...

— Джина, черт бы тебя побрал!

Тоцци резко оглянулся и увидел Гиббонса в надвинутой на глаза шляпе. Его нос, как у Бабы Яги, свисал из-под полей. Рот сложился в неодобрительную гримасу и напоминал перевернутую подкову. Левая сторона лица так раздулась, что казалось, будто он держит что-то за щекой.

Тоцци незаметно осмотрелся:

— Какого черта ты тут делаешь?

— Заткнись и слушай, идиот. Ночью подстрелили Гэри Петерсена.

В животе у Тоцци все сжалось.

— О, черт! — О причине можно было не спрашивать.

— По последним сведениям, у него все было в норме.

Молодой человек в кожаной куртке с чемоданчиком в руке подошел к автобусной остановке. Гиббонс сразу замолчал и отошел к зеркальной витрине кондитерского магазина на

углу.

Тоцци выждал несколько минут, прежде чем присоединиться к напарнику.

— Кто стрелял в него? Это уже известно?

— Он должен был в час ночи встретиться с Тони Беллзом.

— С Беллзом? Вот сволочь.

— Иверс объявил облаву.

— Я встречался с Беллзом прошлой ночью. Правда, после трех. О Боже!

— Знаешь, где он сейчас?

Тоцци покачал головой:

— Я не знаю даже, где он живет. Он очень странный парень. Очень скрытный.

— Ладно, держись от него подальше. Думаю, журналисты пока еще не пронюхали об этом, так что, может, нам удастся схватить его до того, как они его спугнут. Будем надеяться.

— Я могу попробовать поискать его.

— Нет! — рявкнул Гиббонс. — Тебе лучше быть подальше, когда его арестуют. Будда Станционе и его веселые ребята быстро раскумекают что к чему. И, чтобы спасти твою шкуру, нам придется объявить, что ты — агент ФБР, а это будет означать конец операции «Укус акулы». Иверс хочет продолжать операцию, и на этот раз я согласен с этим остолопом.

— Но я мог бы...

— Нет, не мог бы. Сходи в кино, съезди на море, пойди потрахайся — только держись подальше от Беллза, пока мы не найдем его.

Тоцци нахмурился и подумал о Джине. Хорошо было бы потрахаться. С ней.

— Кстати, Тоц, что это за дела у тебя с сестрой Живчика? Ты что, совсем спятил?

Кровь прилила к лицу Тоцци.

— Не знаю, о чем ты.

— Черта с два ты не знаешь. Послушай меня, олух. Один-единственный раз я хочу, чтобы ты держал свои штаны застегнутыми, пока ты на задании. Почему ты всегда связываешься с неподходящими бабами?

— С Джиной Дефреско все в порядке. Она не имеет отношения к своему брату и мафии. Она добропорядочная гражданка.

— Не полощи мне мозги, Тоцци. Она состоит в кровном родстве с человеком, который связан с мафией и доносит нам на своих друзей. По-моему, этого достаточно.

— Знаешь, ты абсолютно не прав. Ты не знаешь...

— Все я знаю. Отвяжись от нее, capisce [5] ?

Тоцци не ответил. Как, черт побери, Гиббонс узнал о нем и Джине? И тут он вспомнил о прикрепленном к ремню передатчике. Догерти. Этот предатель...

5

Понятно? (ит.)

Гиббонс направился в кондитерский магазин.

— Что у тебя с лицом? — спросил Тоцци, только чтобы задержать его. В ушах его все еще звучали слова напарника о том, что Джина — неподходящая женщина, и он хотел, чтобы последнее слово осталось за ним.

— Зуб нарывает. Чертовски больно.

— Почему ты не идешь к зубному врачу?

Гиббонс свирепо взглянул на него.

— А когда у меня есть время ходить по врачам?

Тоцци выдержал его взгляд.

— Почему бы тебе не вырвать их все и не поставить протезы? Тогда ты сможешь просто вынимать их, если что не так.