Психопат (сборник)
Шрифт:
— Пойду позову ее, — сказала девчонка. Пошла по коридору и скрылась в глубине дома.
В открытую дверь тянуло запахом свежей краски. Маляр походил на сущего идиота, он смотрел на стену недвижным взглядом и проводил валиком вверх-вниз по одной и той же полосе, не оборачиваясь, чтобы обмакнуть его в краску, не передвигаясь на другое место.
Гиббонс понимал, что Каммингс хочет услышать его мнение о парне. Но доставлять ей такого удовольствия не собирался.
— Ну и где же сегодня Тоцци? — спросила она.
Гиббонс пожал плечами:
— Не
— Удивляюсь, что вы не взяли его с собой. Повидав, как он обращается с умалишенным, могу представить, как бы он обошелся с монахиней.
Гиббонс приподнял брови и пожал плечами. Ему не хотелось вступать в перепалку.
— Или он слишком занят этой девицей?
— Какой?
— Той самой, с рекламного ролика.
Гиббонс нахмурился и придал лицу недоуменное выражение.
— Со Стэси Вьера.
Гиббонс усмехнулся. Он сразу понял, о ком говорит Каммингс, но хотел, чтобы она произнесла имя. После знакомства в больничной палате они с Лоррейн неизменно называли Стэси «этой девицей».
— Так он все еще встречается со Стэси?
— Понятия не имею, что делает Тоцци в свободное время.
Хотя представить это было нетрудно.
Каммингс нахмурилась.
— Может, вы не понимаете, но Лоррейн очень этим расстроена. Она думает, что ее двоюродный брат просто удовлетворяет свою похоть.
Гиббонс снова пожал плечами:
— Ей уже больше двадцати одного года... как мне кажется.
— Возраст тут ни при чем. Дело в отношении Тоцци. Это видно по его лицу. Она для него — просто красивое тело.
— Он вам это говорил?
— Нет.
— Откуда же вам знать, как он относится к ней? Может, его привлекает именно ее душа?
Каммингс сложила руки на груди и посмотрела на Берта поверх очков.
— Мало вероятно.
— Вы просто предполагаете, что он легкомысленный человек. Но наверняка не знаете. И Лоррейн не знает.
— Я не предполагаюничего. Я знаю,что особый агент ФБР флиртует с довольно известной девицей из рекламной телепередачи; популярность этой девицы основана на сексуальной привлекательности и вызывает похотливость. Эта связь не согласуется с требованием осмотрительности, которое Бюро предъявляет своим сотрудникам. Я сомневаюсь, что у Тоцци хватит нравственных качеств не причинить Бюро серьезных неприятностей своими отношениями со Стэси.
Гиббонс закусил щеки изнутри, чтобы не выругаться.
— Что вы можете знать о нравственных качествах Тоцци?
— Я видела, как он бессовестно унижал Сола Иммордино. И отношения со Стэси его, похоже, мало заботят. Я понимаю, Тоцци ваш друг, но он безответственный человек. Берет, что хочет и когда хочет, почти не считаясь с окружающими.
— Вы сами не знаете, что говорите.
Каммингс обратила указательный палец к словам, написанным краской на стекле парадной двери:
— "Приют Марии Магдалины для матерей-одиночек". Подобные заведения существуют по вине мужчин, не способных сдерживать свои прихоти и желания.
— Хотите сказать,
Если Тоцци так поступит, он убьет его. Каммингс опустила веки и дернула плечом.
— Этого я не утверждаю. Не настолько хорошо знаю его, чтобы выносить профессиональное суждение. Однако потенциальные склонности к неприемлемому поведению присущи каждой личности.
— Все это вздор.
Каммингс вздернула подбородок и пристально посмотрела на Гиббонса.
— А не может ли ваша упорная защита своего напарника объясняться косвенным переживанием его отношений со Стэси?
Гиббонс стиснул зубы.
— Оставьте психологию для психов, ладно?
Сука.
— Очень нехорошо. Очень.
Они оба уставились на маляра, водящего валиком по одному и тому же месту. Он качал головой и бормотал себе под нос, не отрывая взгляда от стены:
— Нехорошо.
Появилась сестра Сил, она приближалась, будто летящий нетопырь. Черная ряса ее вилась вокруг щиколоток. Плохой признак. Обычно она одевалась более современно, носила юбку до колен и небольшую шапочку. Гиббонс понимал, что в этом одеянии она будет преисполнена Божьего духа и станет упорно уклоняться от ответов на его вопросы.
Остановясь возле маляра, монахиня полюбовалась его работой, потом взяла за руку и передвинула валик на фут вправо.
— Очень хорошо, Дональд. Теперь постарайся использовать побольше краски.
Потом, шелестя рясой, пошла к двери и поприветствовала гостей, улыбаясь и поблескивая очками. Гиббонсу стало понятно, почему никто из ходивших в приходскую школу не оканчивал ее.
— Как поживаете, агент Гиббонс?
— Вы помните меня?
— Конечно, помню. — Она обратила сверкающие линзы к его спутнице. — А вы...
— Мадлен Каммингс. Тоже служу в ФБР.
Монахиня кивнула и улыбнулась. Непонятно чему.
— Я прошу извинения за внезапный визит, сестра, — Каммингс искоса посмотрела на Гиббонса, — но мой партнер настоял на этом. Если вы можете уделить нам несколько минут, мы хотели бы спросить вас кое о чем.
— Конечно, конечно. Пойдемте в гостиную. И осторожней, не испачкайтесь свежей краской.
Монахиня повела их в комнату, находящуюся по правую сторону от вестибюля, мрачную, с опущенными до середины окон толстыми шторами. Под потолком гудели лампы дневного света. Гостиная нуждалась в окраске еще больше, чем вестибюль, однако при темпах работы маляра на это ушло бы слишком много времени.
Три обветшалых разномастных дивана стояли у старого, облицованного белым мрамором камина. Вместо дров в нем располагался телевизор. Девчонка, открывшая им дверь, сидела на ближайшем к телевизору диване и жадно смотрела какую-то «мыльную оперу». Еще одна, с нечесаными белокурыми волосами, примостилась рядом, держа на руках малыша. Гиббонс видел только его ножки, потому что голова находилась под необъятной тенниской матери, у ее груди. Ни та, ни другая не обратили никакого внимания на пришедших. «Мыльная опера» была гораздо важнее.